Высказывания президента Владимира Путина об идейном и политическом наследии СССР не могли не получить резонанс среди спикеров Московского патриархата, что и случилось. Казалось бы, память о «безбожных» советских временах должна быть травмирующей для Церкви. Тем не менее слова Путина о том, что «Моральный кодекс строителя коммунизма» представляет собой «выдержку из Библии», в общем и целом импонируют церковнослужителям. В выступлениях патриарха Кирилла часто можно услышать апологию общества социальной справедливости, только без государственного атеизма и при уважении роли Церкви. Кратко чаемый образ можно описать как построение эрзац-СССР с клерикальным «лицом».
Сегодня сложно работать на патриотическом поле, подвергая Советский Союз тотальной критике. Именно поэтому делаются попытки препарировать советское наследие, аккуратно отделив «державническое» начало от «догматического». Путин критикует Ленина за его концепцию национальных республик («атомная бомба под СССР»), а Хрущева – за чрезмерную приверженность идеологической догме. О Сталине ни слова. Но и в Церкви заявляли, что к культу его личности необходимо подходить «взвешенно», чтобы не задеть чувства миллионов граждан.
Зато критика Ленина и Хрущева с его памятным «подарком Украине» не может не быть близкой РПЦ. Не только потому, что указанные деятели отличались антирелигиозной позицией. Распад СССР на национальные республики больно ударил по интересам Московского патриархата. Вслед за политическим размежеванием перед Церковью встала проблема распада ее структуры на национально-церковные, «поместные» образования. Борьбой за сохранение единства, в том числе и с «Церквами-сестрами», Московский патриархат занимается начиная с 1991 года и по сей день. Буквально на днях делегации РПЦ удалось «отбить» попытки поднять вопрос автокефалии. На Всеправославном соборе в июне тему церковной независимости скорее всего не будут рассматривать.
Вслед за пропагандистами «научного атеизма» РПЦ восприняла неприятие религиозных движений, которые составляют «титульной» Церкви нежелательную и опасную конкуренцию. Опыт Российской империи, поставившей избранных «инородцев» в положение ищущих покровительства господствующей Церкви, в XXI веке выглядит слишком замшелым и ксенофобским. Советская стилистика борьбы с религиозно-идеологическими «диверсиями» из-за рубежа смотрится более современно.
Необходимо отметить, что «красная Церковь» достаточно последовательно отстаивает патриотические ценности именно советского периода, связанные с победой над нацизмом. В этом она встречает противодействие «белых» из РПЦЗ, реабилитирующих власовщину. Разный генезис РПЦ и РПЦЗ не позволяет пожертвовать системой ценностей россиян ради полноценного единства Церквей.
РПЦ с удовольствием эксплуатирует концепцию социальной справедливости, потому что рассчитывает на роль ведущего игрока в социальной сфере. При этом утопические идеи о беспроцентном «православном банкинге» на протяжении многих лет остаются эфемерными, как «Город Солнца», о котором с едким юмором говорил Путин (к слову, заметим, что «Город Солнца» обещал построить не атеист Маркс, а священник Кампанелла, как и «Утопию» – святой Католической церкви Томас Мор). Наоборот, в реальности структуры РПЦ предпочитают держать деньги в высокорисковых финансовых учреждениях, лопающихся в руках Центробанка как мыльные пузыри.
Приходится признать, что Церковь, как и вожди Советского Союза, часто строит свою социальную активность более на вдохновенном мифотворчестве, чем на реальных достижениях в гуманитарной сфере. В этом родовая, возможно, особенность религиозной организации, созданной, как уверяют злые языки, в 1943 году по благословению коммунистического вождя Иосифа Виссарионовича Сталина.
Владимир Скосырев 
