На фото: военнослужащий РФ держит государственный флаг на улице Константиновки (ДНР). Фото Russian Defence Ministry/Handout via REUTERS
«Готовы», – ответил помощник президента РФ Юрий Ушаков в ответ на вопрос, готовы ли в России к диалогу с Евросоюзом. Слово сказано. Дальше, что бы с каких высоких трибун и в какой бы стране ни произносилось на данную тему (а произнесено, естественно, будет очень многое), факт остается: Россия рассматривает в качестве партнера по переговорам по урегулированию конфликта с Украиной и Европу тоже. А может, ее в первую очередь.
Долго и мучительно подводилась черта под периодом надежд и разочарований, связанных с Дональдом Трампом. Было в этом периоде что-то от русской извечной привычки верить в чудо. Вот появился он, волшебник из Белого дома, хороший барин, теперь что-то такое сделает – и многолетний затянувшийся кошмар, ко всеобщему удовлетворению, прекратится. Трамп не чета европейским политикам, которые, наперекор экономическим интересам своих стран, ради каких-то непонятных идей и принципов «вписались» за Украину. Трамп – бизнесмен. Он мыслит соображениями выгоды и сделок, с ним получится поладить. Так рассуждали. Но оказалось, что все не так просто.
Трамп ошибся в исходном посыле. Он полагал, что российско-украинский конфликт подобен спору хозяйствующих субъектов: есть две стороны, которые почему-то запутались, ошиблись, друг друга не поняли. Поэтому им нужен влиятельный, солидный арбитр, который усадит их за стол переговоров, на кого-то надавит, кому-то предложит выгодный контракт – и вот она, сделка. Дальше business as usual, а может, даже лучше. Все довольны, всем хорошо. Проблема только в том, что ни один межгосударственный конфликт, находящийся в стадии нынешнего российско-украинского противостояния, еще не удавалось завершить по сценарию, который оптимален и логичен в мире бизнеса. Когда дело дошло до стрельбы и уж тем более кровопролития такого масштаба, соображения выгоды уже не действуют, а «устранять недопонимание» поздно. Нужны какие-то другие стимулы и аргументы.
Возможный или уже наметившийся переговорный трек с Европой неплох по крайней мере тем, что европейцы не заблуждаются относительно природы конфликта. Они не собираются, подобно Трампу, усидеть на двух стульях: быть одновременно бизнесменом и политиком, посредником между Россией и Украиной и поставщиком вооружений украинской армии. Европейцы будут говорить как союзники Киева, те, для кого он, по идеологическим и политическим соображениям, однозначно ближе Москвы – был, есть и, вероятно, в обозримой перспективе будет. Об этом четко сказали и глава Евросовета Антониу Кошта и, что более важно, лидеры Великобритании, Германии и Франции. Сейчас ведь все складывается так, что Евросоюз уступит роль переговорщика политикам из Лондона, Берлина и Парижа.
Они же за всю Европу сформулировали переговорную позицию с двумя ключевыми пунктами: остановка боевых действий по существующей линии соприкосновения и перемирие как непременное условие переговоров. Расчет явно делается на то, что, один раз прекратившись, бои уже не возобновятся. Будет замороженный конфликт по типу Кипра или Косово, пусть и в куда более крупном масштабе. Конечно, это расходится со Стамбульскими договоренностями, которые в Кремле считают отправной точкой возможных переговоров, и с теми целями спецоперации, что заявлялись. Но диалог на то и диалог, чтобы его вести. В нем рождается понимание того, какие уступки сторон в итоге окажутся для них допустимыми, а заодно и понимание цены, которую придется заплатить за то, что на эти уступки они не отважатся пойти. Наконец, не стоит забывать, что в стартовых европейских предложениях нет и тени того, что ожидают на Украине. Никаких границ 1991 года и танков «Абрамс» на улицах Донецка (что уж говорить, скажем, о Севастополе!) британо-германо-французские предложения не предполагают.
Однако последние заявления российских официальных лиц о неотвратимом поражении Украины «на земле» оставляют мало шансов на то, что конфликт будет заморожен по сегодняшней линии соприкосновения. При таком взгляде на проблему перемирие выглядит исключительно как передышка для украинских войск. С точки зрения Москвы, это односторонняя выгода для Киева. Если эта гипотеза верна, то понятно, почему в Москву не летят посланники Трампа – Уиткофф и Кушнер. С некоторых пор американский президент не посылает своих доверенных лиц на переговоры, если не получил однозначного сигнала о готовности к компромиссам. Судя по всему, такого однозначного сигнала нет. Нет и посланников. Нет и перемирия. Нет и остановки. А есть продолжение российского наступления.
Иван Родин 
