Стихи без правил

Признаюсь, я так и не узнал, почему на этот раз фестиваль верлибра проходил в актовом зале Словацкого культурного центра. А, скажем, не в Музее Маяковского, как год назад. Но нынешний выбор площадки получился символичным. Словакия символизировала Европу как часть света, где верлибр стал мейнстримом гораздо раньше, чем у нас. Хотя и в Москве в некоторых кругах рифмовать и складывать ямбом уже давно считается моветоном.

И не случайно второй, воскресный день фестиваля открывали выходцы из "сердца Европы" - Чехии. Тут попутно выяснились сразу несколько удивительных свойств свободного стиха. Во-первых, его можно слушать, даже не зная языка,- звучит все равно очень убедительно. А во-вторых, его можно переводить синхронно - без всякой потери смысла, а возможно, и качества. С пушкинской строфой такую экзекуцию, согласимся, проделать было бы непросто.

Кто-то из авторитетов, кажется, Фрост, сказал, что писать свободным стихом - все равно что играть в теннис без сетки. Если дальше развивать этот образ, то можно предположить, что самим игрокам перекидывать мячик без сетки может показаться забавным. А вот публика, которая перестает понимать, по каким же правилам проходит матч, может заскучать или вовсе раздражиться. Впрочем, нынешнему мероприятию это не грозило, поскольку собрались, как говорится, все свои - и в основном все выступающие. Которых на второй день было заявлено более 70 человек. При этом никто не знал, когда же его выпустят - то ли в 4 дня, то ли в 8 вечера, - и многие по этому поводу сильно нервничали. Кое-кто просто не выдержал - скажем, мрачная Татьяна Щербина посидела полчасика, а потом встала да и вышла со всей группой поддержки.

"Муторно заходить в книжный магазин. Хуже только слушать верлибр со сцены". Это не я сказал, а представитель питерской школы Валерий Земских. Питерцы и в этом зале получили приоритет: их выпустили всем кагалом сразу после европейцев. Но зал был доволен: выступающие и анекдоты травили, и приплясывали, и даже на музыкальных инструментах играли (Александр Абрамов и Ко). В общем, раздвигали границы жанра до невиданных широт. По ходу дела выяснялось, что верлибр - это и хайку, и палиндром, и ритмизованная проза (Линор Горалик), и армянский эпос (Фаина Гримберг), и псевдокельтский эпос (Вадим Месяц). И просто словоговорение, и вообще все, что угодно. То есть теперь это наше все. А потому и желающих выступить набралось так много: раньше-то на фестиваль приходили немногие последователи Бурича и Айги, а теперь идут все, кто так или иначе преуспел в складывании слов.

В общем, как есть бои без правил, так появляются турниры стихов без правил. Где, конечно, меньше чистоты эксперимента, но зато больше работы на зрителя. Где есть место и такому редчайшему явлению, как политический палиндром:

- Путин и туп?

- Путин ни туп, ни умен. Ему - инь или ян ему?.. (Арсен Мирзаев).

В этом многоцветии возникает неожиданное понятие "старый добрый верлибр". То есть некая классика жанра, школа того же Геннадия Айги - лапидарные тексты, в которых мало слов, каждое весомо, и даже паузы и пропуски полны скрытого смысла. Так по пути постепенной минимизации текста - от нескольких строф к моностиху - идет многолетняя участница фестиваля Татьяна Данильянц: "Твое тело - родинки и веснушки". Подобное кредо и у Сергея Свиридова, который сразу предупредил: "Я прочту три текста. Они займут 12 слов".

Выбор жанра, конечно, не всегда оправдывает содержание - графомания бросается в глаза даже в стихах без правил. Но зато появляется неплохое алиби у организаторов мероприятия: по крайней мере никто не может упрекнуть их в том, что выступающие произносят со сцены не верлибр, а нечто другое.