Дмитрий Силкан Александра Барвицкая, восходящая звезда модных поэтических салонов, объяснила выбор места проведения вечера почти мистически: «Когда я три года назад приехала в Москву, то сразу направилась в Музей Владимира Владимировича, которого считаю небожителем. И загадала на свое 37-летие устроить авторский вечер в этих священных для меня стенах».
Звезды сложились удачно┘
Открывая вечер, писатель Сергей Сибирцев охарактеризовал именинницу как талантливую поэтессу «предельного внутреннего накала, чьи стихи вызывают ожесточенные споры, восхищение и раздражение»┘
Перед тем как допустить до заветного микрофона саму Александру, ее еще долго и мучительно представляли и «предваряли». Издатель и поэт Максим Замшев торжественно завершил этот ряд вступлений: «┘Поэт – это стихи ┘и ничего кроме стихов. Это ток, который идет от автора к залу», – и предоставил наконец слово собственно виновнице торжества┘
Трудно пройти равнодушно мимо той поэтической Вселенной, что выстроила Барвицкая. Оригинальная форма звучания, философские подтексты и декадентские аллюзии, стремительно пикирующие на лейтмотив нервного поэтического слога героини┘ Запоминается многое. И почти что ставший «классическим в своем кругу» образчик так называемой «стервозной поэзии»: «┘и каблучком острым/ В небе мужской стати/ Я разошью звезды!». И трагизм непонимания серой безликой массой: «┘в городе, где любили и убивали гениев┘», «Доколе все мы будем робко ползти в гробы?», «Вниз, по ступенькам в ад, мимо ступенек в Небо┘»
После ее выступления повисла «нехорошая» тишина. Отдельные «нотки декаданса» стали складываться в пронзительный реквием Трагизма бытия┘ Разрядить атмосферу удалось эпатажному поэту, пишущему под псевдонимом Р.К., вышедшему к микрофону, чтобы поздравить именинницу. В стремительной ритмике скороговорки он жонглировал заветным фольклорным словом из трех букв. А «неполиткорректная» фраза «я развяжу шахидкин пояс» шла у него как прелюдия к неизбежному эротическому финалу┘
Экстремизм Р.К. сменился довольно философскими наблюдениями Андрея Воркунова: «┘На крышах хорошо разводить кур и сидеть в вытянутых на коленях трениках», «Ишак ближе к ночи захочет пить┘ и в награду ишаку┘», и так далее.
Порадовал Максим Лавреньев – мастер романтико-географических стилизаций. Чего стоят только его вибрирующие скрытым мистицизмом строки, как «┘по невидимой глазу Ян-цзы уходит одинокая джонка┘»
Несколько контрастировал с ним принявший поэтическую эстафету Дмитрий Артис. Чтобы не ходить вокруг да около, сразу заявил, мол, «┘гоню печаль изысканного блуда!..» И погнал┘ Особенно впечатляла авторская подача столь «крепленой» поэзии. После отдельных своих пассажей Артис многозначительно замолкал┘ а затем смачно крякал, словно пропуская рюмку водки.
Мужскую неустроенность и нытье сменила яркая женская целеустремленность. Ольга Журавлева громогласно объявила, что готова продолжить «традицию стервозных девушек и многодетных поэтесс» (совпадение – и у Ольги, и у Александры по трое детей!). Хотя в этот раз выступление Журавлевой было скорее минорным по общей тональности: «поплачем после, но не сейчас┘», «Еще помолимся о близких, освобождаясь от грехов┘»
Женскую линию умело подхватила и преподнесла слушателям Алена Кириллина, заявленная как «Стерва Всея Рунета»┘ Правда, стервозного было до обидного мало┘ Обычные женские рифмованные всхлипы про то, что не сложилось и не сбылось: «┘Мы с тобою не так похожи, как заслуживаем┘», «┘Я – сука любовь┘ Вам всем не спастись┘»
В общем, поэтический Бал удался на славу. И его Королева осталась в приличествующем случаю восхищении.
