Актерское начало перевода

Розмари Тице рассказывает, как переводила Льва Толстого.
Фото автора

В Овальном зале ВГБИЛ по приглашению Гете-института Розмари Тице представила свою новую работу – перевод романа Льва Толстого «Анна Каренина». Переводом она занимается с начала 1970-х. Среди ее работ – произведения Бориса Пастернака, Андрея Тарковского, Андрея Битова, Людмилы Петрушевской, Евгения Попова, Льва Рубинштейна. С 1997 по 2009 год Розмари Тице руководила Немецким переводческим фондом (Deutscher Ubersetzerfonds). Она – лауреат Премии имени Пауля Целана (2010) и премии «Брюкке Берлин» (вместе с Андреем Битовым, 2008). В Мюнхене преподает теорию и практику перевода. Новая немецкоязычная версия «Анны Карениной», опубликованная в этом году мюнхенским издательством Carl Hanser Verlag, пользуется у читателей популярностью – продано уже 18 тыс. тиража (книга стоит около 40 евро).

«Анна Каренина», по словам переводчицы, самый интересный материал для тех, кто работает с русской прозой. Правда, сама она долго колебалась, браться ли за роман. «Сравнив свой черновой вариант с двумя-тремя предыдущими, я увидела, что в них другая тональность, – и решилась переводить». Она сразу обратила внимание на знаменитые толстовские повторы. Уже в первых строках автор сообщает, о чем пойдет речь, – о семье, поэтому в тексте появляется слово «дом» («Все смешалось в доме Облонских»). «Зачем, например, до белого каления повторять слово «сказать»? Этот прием нагнетает атмосферу и отражает душевное состояние Анны», – поясняет Розмари Тице. Переводчик может буквально передать эти места или подобрать им эквиваленты, но тут, с ее точки зрения, надо создавать узнаваемые ряды на другом языке.

Всего переводов «Анны Карениной» на немецкий около 20. Тице думала, что ее коллеги «пропахали» роман, – оказалось, нет. Они в основном передавали содержание, не заботясь о стилистических тонкостях оригинала. «Сколько я прочитала книг про лошадей и скачки, писем и дневников Толстого!..». Для того чтобы создать атмосферу толстовского языка, переводчица много читала Теодора Фонтане, классика немецкой литературы XIX века, и использовала в тексте устаревшие слова. Звуковая сторона романа напоминает Тице прозу ХХ века. Она спрашивала у русских: «Как Толстой пишет? Какой он стилист?» «Похоже на стихи», – ответили Кибиров и Рубинштейн. В романе свежий синтаксис («многократное употребление обыденного слова «сказать»), язык словно вальсирует, втягивая читателя в воронку текста. Говоря о проектах Каренина, автор с удовольствием окунается в стихию канцеляризмов. «Поэтому и я в некоторых местах щеголяла бюрократизмами, прибегая к неуклюжим формам глагола».

Филолог, сотрудник Гете-института Екатерина Иванова читала фрагменты оригинала, а Розмари Тице – свой перевод этих мест. Главный редактор журнала «Иностранная литература» Александр Ливергант поинтересовался, смотрела ли переводчица другие немецкие варианты романа. «Во время работы – нет, только если у меня не было своего решения, но они помогли мне избежать некоторых ошибок». «А как, – продолжал Ливергант, – вы перевели фрагмент, посвященный венчанию Левина? Священник ведет службу на старославянском». «Я много об этом думала. Познакомилась даже с лютеранским священником, специалистом по православной Церкви. Он обсудил этот фрагмент с коллегами, что-то из их варианта я приняла, но старалась не перегружать текст греческими словами. В Интернете нашла две-три версии православного обряда венчания, среди них была и официальная, но язык там непоэтичный, на свой лад я его архаизировала. А мои предшественники это место передавали нейтральным языком».

Спросили у Тице, прекрасно говорящей на русском, про ее путь к этому языку. «Я приехала в Москву на стажировку при ГИТИСе, занималась театроведением. Больше слушала устную речь, чем учила грамматику. Возможно, театроведение и привело меня к переводу, в нем ведь заложено сильное актерское начало».