Евгений Таран 120-летие со дня рождения Владимира Маяковского отмечено целым рядом значимых событий. Так, в ИМЛИ недавно прошла большая конференция, посвященная творчеству поэта. В стенах «Домика Чехова» сменяют друг друга связанные с Маяковским экспозиции. Посвящен юбиляру и специальный номер «Журнала Поэтов». На этом фоне логичным продолжением праздничных мероприятий стал очередной круглый стол, прошедший в литературном клубе «Классики XXI века».
Вечер вел Олег Лекманов, и первым, кого он пригласил на сцену, был Лев Аннинский. В своем докладе, названном «Маяковский – мой?», Аннинский рассказал об эволюции своего отношения к поэту. От ранних детских впечатлений, связанных с прослушиванием стихов Маяковского, до собственного открытия его творчества во время работы над книгой о русских поэтах Аннинский шел к постижению этого гения, хотя долгое время и не занимался Маяковским специально. «Там, где поэт говорит о счастье, – заключил Аннинский, – мне нечего делать. Но там, где он страдает, он близок мне».
Литературовед Андрей Россомахин, приехавший из Санкт-Петербурга, поделился размышлениями над изданием поэмы «Про это», вышедшим в 1923 году в оформлении Александра Родченко. Эта книга стала важной вехой в библиографии Маяковского, которая насчитывает 110 прижизненных изданий. Это был первый в отечественной полиграфии пример использования фотомонтажа в качестве книжной иллюстрации. Кроме того, поэтом здесь впервые была применена знаменитая «лесенка». Герои поэмы – сам Маяковский и Лиля Брик – были включены в фоторяд, что шокировало многих современников. Россомахин коснулся функций монтажа в эстетике 20-х годов прошлого века, в частности, снятия барьеров между искусством и не искусством. Завершил же свое выступление он рассказом о прозаическом аналоге поэмы Маяковского – книге Виктора Шкловского «Zoo, или Письма не о любви».
Леонид Кацис говорил о загадочном образе Царицы Субботы из поэмы «Флейта-позвоночник» и о связи с ним «собачьего» цикла Маяковского, в который входит это произведение. Упомянутый в поэме «новый Бялик» потребовал обширного комментария, который и был дан в докладе. В орбиту повествования оказались включены критик Виктор Буренин, поэт Хаим Бялик, а также автор другого «собачьего» цикла Леонид Андрусон.
Константин Кедров нарисовал в своем докладе образ Маяковского-футуриста. Футуризм был больше, чем литературное учение. Его представители думали, что открывают будущее, но Маяковский пришел в результате к истинно христианским ценностям, провозгласив мир, где победит любовь. В исторической перспективе, отметил Кедров, победил, однако, не футуризм, а классицизм в лице таких современных его представителей, как Александр Межиров, Борис Слуцкий, Давид Самойлов и, наконец, Иосиф Бродский, благодаря которому эта тенденция окончательно возобладала в умах любителей русской поэзии. Маяковский же остался вершинным гением, рядом с которым поставить некого.
Завершал вечер доклад Олега Лекманова, в котором был дан комментарий стихотворению Маяковского «Император», не входящему в канонический свод произведений поэта. Написанное в 1928 году стихотворение состоит из трех частей, различающихся временем действия и жанровой направленностью. Подробно рассмотрев исторические реалии, отраженные в стихотворении, и литературные реминисценции, Лекманов показал, как менялась у Маяковского трактовка гибели царя – от черновика к беловому варианту.
Во втором отделении, как это обычно бывает на круглых столах в «Классиках XXI века», стихи юбиляра читали современные поэты. Выступали Константин Кедров, Вячеслав Куприянов, Маргарита Аль, Амарсана Улзытуев, Виктор Коллегорский.
