Евгений Никонов Митинг врачей в Архангельске, незатухающие дискуссии в блогах Живого Журнала по поводу гибели новорожденных, многочисленные судебные разбирательства в отношении медиков, которые происходят без независимой медицинской экспертизы и потому порой приводят к трагедиям, как с врачом, осужденным по делу Сони Куливец и покончившим жизнь самоубийством, – все это свидетельствует о необходимости скорейшего правового урегулирования в сфере здравоохранения.
Когда больному не оказывается адекватная медицинская помощь, тем более когда больной погибает, проще всего обвинить в этом врача. Но cлучаи бывают разные: болезнь не поддается лечению, больной обратился за помощью слишком поздно, невозможно поставить правильный диагноз из-за отсутствия в лечебном учреждении аппаратуры, наконец, врач вынужден работать за троих и просто не в силах уследить за состоянием всех больных. Много и еще другого. В том числе, конечно, и недостаточная квалификация врача, и его халатность. Установить истинную причину медицинской неудачи нелегко и сделать это могут только профессионалы – независимые медицинские эксперты. Такой независимой экспертизы у нас не существует.
Много лет медики говорят о необходимости создания организации, осуществляющей корпоративное управление профессиональной деятельностью врачей. Год назад этот вопрос вновь поднимал академик РАМН Михаил Перельман, подчеркивавший, что разработкой законов, по которым осуществляется медицинская деятельность, должны заниматься врачи, входящие в общероссийскую медицинскую корпорацию, а не чиновники разных уровней и ведомств, а потом эти законы должны обязательно утверждаться государственной властью.
Такие медицинские ассоциации есть во всех цивилизованных странах. У нас существуют коллегии адвокатов, наделенные правами независимой оценки деятельности своих членов. При этом соблюдается принцип персональной ответственности юриста за свои действия, и эта ответственность, например, у нотариусов, подлежит страхованию.
Страхование профессиональной ответственности врача собираются ввести уже несколько лет. Пока же врач, юридически являясь наемным работником, не несет персональной ответственности перед пациентом. Договор на медицинское обслуживание заключается с организацией, обладающей лицензией на медицинскую деятельность, но не с врачом, деятельность которого не лицензируется. Именно поэтому возможны ситуации, когда больной приходит к эндокринологу, а вместо сертифицированного эндокринолога его принимает участковый врач, «временно» переведенный на эту должность. Кстати, о сертификатах специалистов в здравоохранении. Отраслевого нормативного документа по этому вопросу попросту не существует. А где и кем выдан сертификат, или он куплен в переходе метро, главного врача не волнует – лишь бы был.
Пора переходить от слов к делу. Вполне реально было бы в течение 2010 года ввести страхование профессиональной ответственности врачей, лицензирование не по перечню работ и услуг, а по медицинским специальностям, аккредитацию медицинских организаций всех форм собственности на право оказания высокотехнологичной медицинской помощи; определить порядок проведения сертификации специалистов через врачебные и сестринские профессиональные организации по медицинским специальностям или учебные заведения.
Нельзя обойтись и без введения такой юридической специальности, как медицинское право. Юристы с такой специализацией давно есть во многих странах Евросоюза, в частности, в Германии. Неэффективность системы государственного контроля и надзора в здравоохранении, осуществляемых Росздравнадзором, входящим в структуру Минздравсоцразвития, не вызывает сомнений. Соответствующая подготовка кадров, а также создание в прокуратуре самостоятельного направления, специализирующегося в сфере здравоохранения, помогли бы обеспечить эффективный государственный контроль при передаче большинства разрешительных функций профессиональным медицинским сообществам.
