0
7475
Газета Здоровье Интернет-версия

14.03.2017 00:01:00

Что такое эмоциональное донорство и почему оно невозможно в России

Тэги: донорство, трансплантология, трансплантация, криминал, пересадка органов, этика


донорство, трансплантология, трансплантация, криминал, пересадка органов, этика Академик Валерий Шумаков спас не одну сотню человеческих жизней. Фото Юрия Машкова/ТАСС

Юбилей – 30 лет назад, 12 марта 1987 года, была произведена первая в нашей стране трансплантация сердца. Ее выполнил Валерий Шумаков, имя которого носит ныне Научный центр трансплантологии и искусственных органов.

С тех пор утекло много воды, много сердец, почек и прочих органов пересажено. За прошлый год – 1703: на 15% больше, чем в 2015 году. А трансплантаций сердца – больше 200. Много, казалось бы. Однако необходимо, по словам Сергея Готье, директора Центра трансплантологии, как минимум тысяча ежегодно.

Нуждающихся же в пересадке почки в десятки раз больше, чем в пересадке сердца. В ожидании подходящего органа пациенты с неработающими почками живут с помощью искусственного очищения крови – гемодиализа. Чтобы удовлетворить спрос, нужно открывать новые диализные места. Процедура эта очень дорогая: за пять лет государство тратит на пациента, находящегося на диализе, на миллион рублей больше, чем на пациента, которому пересадили почку.

Если сердце у человека одно и трансплантация его подразумевает трупное донорство, то почка – орган парный, то есть возможна пересадка ее от живого донора. То же самое относится к печени – можно пересадить часть ее. Так иногда и происходит – производят трансплантацию от ближайших родственников – родителей, братьев или сестер, которые жертвуют свой орган.

А если у больного нет ближайших родственников или их органы не подходят, можно ли взять почку, часть печени, например, у друга? Это так называемое эмоциональное донорство. Помощник министра здравоохранения РФ Ляля Габбасова говорит, что в законопроекте о донорстве возможность пожертвовать орган пока не предусмотрена: «Когда люди будут морально к этому готовы, я думаю, что никто не откажется от дополнительного источника донорских органов, такого, как эмоциональное донорство. Но пока мы еще не готовы, наше общество не готово». И добавляет: «Надо быть абсолютно убежденным в том, что здесь нет коррупционной составляющей, нет принуждения, важно доказать причастность и желание безвозмездно передать этот орган».

С одной стороны, обидно – нравственно не доросли. А с другой – легко себе представить, что начнется, если разрешить неродственное – «эмоциональное» – донорство. Лучше уж не надо.

В России поставлены надежные законодательные барьеры перед криминалом в этой области. Трансплантации разрешено производить только в государственных учреждениях. В соответствии с приказом, подписанным президентом России в 2015 году, деятельность, связанная с донорством органов, осуществляется либо за счет ассигнований федерального бюджета Минздраву, либо за счет региональных бюджетов, которые направляют эти средства в подведомственные медицинские учреждения.

Никакое коммерческое донорство не разрешено. Резко отрицательно относится к этому и Сергей Готье: «Есть Международная конвенция ООН, которую РФ, к счастью, подписала. Речь не должна идти о коммерциализации трансплантации в принципе. Тем более о коммерциализации донорства».

Невозможно в нашей стране произвести пересадку органа тайно. Не говоря уже о необходимости иметь для этого секретную клинику с высококвалифицированными врачами, самим пациентам не удастся скрыть произведенную им трансплантацию. Им ведь придется всю жизнь принимать иммуносупрессивные препараты, препятствующие отторжению пересаженного органа, покупать их по очень высокой цене (так-то они оплачиваются государством), регулярно делать анализы в специальных лабораториях.

В России действует принцип презумпции согласия на донорство. Если пациент не заявил при жизни, что отказывается от посмертного донорства, его органы могут быть использованы для трансплантации. Отказ от донорства – гражданское право человека. Но им редко пользуются. Не делают этого и родственники. А потом вступают в конфликт с лечебным учреждением.

Пациентам, получившим донорский орган, не говорят, кто был донором. Многие реципиенты, перенесшие трансплантацию, ходят потом в церковь, ставят свечи, молятся за упокой человека, орган которого вернул им жизнь. Но от кого получен орган, им не говорят. Не нужно, чтобы они или их родственники, например, явились в его семью – неизвестно, как семья это воспримет.

С трансплантацией связано много сложных этических моментов. Конечно, проблему решили бы альтернативные пути, и ученые ищут их: пересадка человеку органов животных, пересадка клеток, клонирование органов или их восстановление с помощью стволовых клеток. Но пока заменить органный метод они не могут.

У человека одна жизнь, с этим ничего не поделаешь, но его органы могут прожить еще и другую.  


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

Андрей Выползов

0
1727
США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

Михаил Сергеев

Советники Трампа готовят санкции за перевод торговли на национальные валюты

0
4256
До высшего образования надо еще доработать

До высшего образования надо еще доработать

Анастасия Башкатова

Для достижения необходимой квалификации студентам приходится совмещать учебу и труд

0
2341
Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Ольга Соловьева

Россия хочет продвигать китайское кино и привлекать туристов из Поднебесной

0
2649

Другие новости