Скушай Гоголя, запей Ерофеевым

«Не читай во время еды!» – этот вопль сопровождал все мое детство и отрочество. А когда еще читать, если времени не хватает? В метро, автобусе, электричке или за обедом (завтраком, ужином)? Причем как раз во время еды можно приобщаться не к книжному «фаст-фуду» (массовому любовно-детективно-боевиковому глянцу), а к литературе более серьезной. По крайней мере за столом никто не толкает в спину с вопросом: «На следующей выходите?»

Сегодня все явственнее проявляется тенденция сближения пищи телесной и духовной. Даже так – «окулинаривания» литературы или «олитературивания» еды. Кулинария становится не просто приятным дополнением литературной жизни, но ее полноценной участницей. Я не про фуршеты, которые давным-давно являются самой главной и вожделенной частью всех поэтических (и особенно прозаических) вечеров и премиальных мероприятий (некоторые исключительно ради этого туда и ходят). Если взглянуть на программу недавно прошедшего Московского международного открытого книжного фестиваля, там встретится немало примеров сопряжения коня и трепетной лани – пищи книжной и обычной. Вот, пожалуйста: литературно-кулинарные шоу «Съешь Гоголя!» и «Съешь Гашека!». Литературно-кулинарный перформанс «Съешь и выпей Шерлока Холмса!». Завтрак со звездой. Опять литературно-кулинарный перформанс – на этот раз на съедение предлагался Бабель. Перформанс «Литературные коктейли». Литературная дегустация армянского коньяка┘

Правда, никакого первопроходства в этом нет. Еще в позапрошлом веке князь Владимир Одоевский вместе со своим персонажем доктором Пуфом в «Лекциях о кухонном искусстве» утверждал, что приготовление пищи – целая философия, способ постижения жизни: «В кухне делается осязаемым странное, по-видимому, наслаждение: делиться с другим тем, что имеешь».

Да, сколько раз твердили миру, что творец должен быть нищ и голоден. Хотя писатели тоже люди, и многие любят поесть с чувством, с толком, с расстановкой. И героев своих потчуют соответственно. Сергей Аксаков даже утверждал, что «если б судьба не сделала Гоголя великим поэтом, то он был бы непременно артистом-поваром»: любил Николай Васильевич на досуге приготовить что-нибудь из серии «пальчики оближешь».

А уж потребитель, то есть читатель, не должен быть голодным тем более. Попробуйте-ка насладиться чтением того же Николая Васильевича, когда в животе урчит. Особенно описаниями помещичьих обедов – всех этих кулебяк и бараньих боков с кашей: «┘Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот┘» Нет, читать такое можно только после обеда. Или во время него. Съешь Гоголя, закуси Гашеком, выпей Ерофеева – они этого достойны.