ИСПОДЛОБЬЯ: Филолог на колхозном рынке

В начале осени, в дни сбора урожая и на новом этапе борьбы за импортозамещение, на Даниловском рынке Москвы прошло необычное мероприятие. На два выходных дня продавцы овощей, фруктов и меда потеснились, чтобы дать место книжникам. Там, где накануне посетителям предлагали лук и редиску, гуманитарные издатели разложили свой товар – томики по философии, искусствоведению, истории, издания «сложных» поэтов и прозаиков. Букинисты принесли пожелтевшие раритеты, среди которых выделялся старинный фолиант по кулинарии. Бок о бок с рыбными рядами разместились два импровизированных лекционных зала: в одном из них рассказывали об архитектурной типологии колхозного рынка в СССР (со слайдами, разумеется), в другом просвещали об американской и английской литературе XX века. И те, кто пришел сюда за овощами, и гости «книжного отдела» ощущали себя в равной степени комфортно. Кстати, называлась эта акция многозначительно и даже чуть иронично – «Книжный рынок». Обтекаемый экономический термин обрел здесь свое буквальное – осязаемое и пахучее – воплощение.

Все это напоминало литературную ярмарку-салон в необычном формате – в обрамлении фруктовых гирлянд, в абрикосово-арбузном антураже. Выход библиофилов-интеллектуалов в народ выглядел экстравагантно, хипстеры среди картофельных пирамид смотрелись забавно. «Книжные черви сползлись на запах яблок», – обронил на ходу знакомый писатель. «...Вместо капусты и вместо брюквы/ Мертвые головы продают», – цитировал Гумилева один филолог-мизантроп. Некрасовские строчки о том, что когда-нибудь в России вместо бульварной беллетристики понесут с базара Белинского и Гоголя, здесь прямо-таки носились в воздухе.

Всем на этом рынке хватило места – и зеленщикам, и издателям книг о Шуховской башне, стоящей недалеко от Даниловской площади. Пока одни приценивались к свежему чесноку, другие спешили на презентацию альбома-монографии о Китайгородской стене, возле которой, между прочим, в старину мирно уживались торговцы лубками и съестным товаром. Акция на продуктовом рынке напомнила о том, что книга демократична по своей сути и может сосуществовать с различными явлениями повседневности. Главное, чтобы каждому овощу и каждому изданию на прилавке нашлось свое достойное место.