Евгений Лесин Инна Лиснянская. В пригороде Содома: Стихи. - М.: ОГИ, 2002, 112 с.
Любая поэзия - прежде всего любовная лирика. А уж что это - давние истории про Содом и его пригороды или современные тихие дни и тихие вечера - не так важно. "В рюкзачок впихнула я манатки, / Погасила лампу в коридоре / И ушла из дому без оглядки. / За спиною полыхало море / И земля пожаром нефтяным - / Тенью от него стелился дым. / Я была служанкой в доме Лота / (Но об этом умолчал историк,) / Лот мне указал не на ворота, / А на сточный выход через дворик┘". Тем более, что истории содомские вовсе не такие уж и давние, а тихие дни и тихие вечера только кажутся таковыми. "Завтрашний день от меня, говоря практично, / Как ни прикинь на сегодняшний, как ни надень, / Даже гораздо дальше, чем день античный, / Старозаветный и вавилонский день┘" И дело тут не в том, что - "завтра могу умереть". А в том, что прошлое, даже самое далекое, уже было, а будущего - ни для кого из живущих - еще нет.
Инна Лиснянская живет тем не менее не прошлым, и лирика ее и впрямь - любовная. "В уходящую спину смущенно смотрю из окна┘ / Твоя ревность и трогательна и смешна. / Неужели не видишь, что я стара и страшна / И помимо тебя никому на земле не нужна? / Ну какая тут трогательность и какой тут смех? / Ты от нашего крова, одетого в мшистый мех, / И от быта, сплошь состоящего из прорех, / Так и рвешься, ревнуя, отвадить буквально всех┘"
А вы говорите - тихие дни и тихие вечера. Буря страстей! Дело ведь не в возрасте, не в том, сколько лет прожили вместе, а в восприятии. В свежести взгляда и мысли, в повороте головы и фигуре речи. "Я греховней супруги Лотовой в сотни раз, / Но вопросы мои заметут, как следы на дороге, - / А куда не скажу - на обочинах автотрасс / Дьявол в смокинге черном и ангел в лиловом смоге". Лиснянская говорит просто, порой даже пытается усложнить - метром или еще каким формальным изыском - да не получается. Потому что пустое всегда выглядит сложно, содержательное - предельно просто. И внимательному интересно все, не только воспоминания, не только сиюминутное и вечное. Чем интереснее поэту, тем чаще перечитывают его слова. И - самое главное - хаотичнее перечитывают. Ведь прелесть стихов, прелесть хороших стихов - в "наугадности". Когда открываешь в любом месте и знаешь: не ошибся. Это про тебя, это тебе, только тебе и больше никому.
А когда поэт говорит только с тобой и больше ни с кем, тут можно и о страшном поговорить. О том, о чем можно только в рифму. Только с бумагой (когда читаешь) и только с монитором (когда пишешь). Сейчас ведь у всех мониторы - даже у тех, кто все еще пишет шариковой авторучкой.
А тихие дни и тихие вечера - так вообще-то называется один из разделов книжки Лиснянской. С одной стороны. С другой же - что может быть лучше тихих дней и тихих вечеров. Пожалуй что ничего.
