Сколько воды утекло…

Дмитрий Новиков. Муха в янтаре: Рассказы. - СПб.: Геликон+Amphora, 2003, 211 с.

Дмитрий Новиков живет на относительном севере - в Петрозаводске. Мне о нем известно только, что ему лет тридцать, по профессии врач, книга первая. Публиковать свою прозу в журналах начал недавно, но сразу же обратил на себя внимание и старших писателей (даже самого Маканина!), и критиков, охотно поместивших его в традицию символического (или, если угодно, лирического) романтизма, в школу Бунина, в класс Юрия Казакова - этаким отличником. А он как раз склонен, забросив учебники и шпаргалки, устроить розыгрыш или прогул, разъярить учителей и вообще сбежать куда подальше┘ Так что, если чуть перефразировать мандельштамовскую формулу: "Не сравнивай - творящий несравним".

Конечно, тяга к "темным аллеям" страсти. Конечно, русский сплин, пронизанный холодным ветром, а также "пыльцой мелкого посттумана и недодождя". Конечно, ворожащий ритм прозы, который сближает ее со стихами┘ Но есть у Новикова и принципиально своя, не общая мета: его герои, в начале новеллы подаваемые как острохарактерные типажи, по ходу сюжета помещаются в экстремальный отрезок времени, когда они вдруг - р-р-раз - и выпадают "из внутривидовых отношений корысти, престижности, пристойности" и, глядишь, несутся "с неведомой силой к недостижимому счастью". А потом - к несчастью. В этой прозе часто напиваются, устраивают разборки, насмерть дерутся и впадают в отчаяние, не тихое, а бешеное, на грани безумия.

Именно резкая смена скоростей составляет самобытность новиковской прозы. Так, в рассказе "Огонь вода" герой, близкий автору до предела, хоть они и спорят постоянно (такая игра!), - уезжает от городской суеты в деревню. Уезжает с бутылкой и пишущей машинкой┘ И проза со смачными деталями, с колоритом, с диалогом не теснит эссеистику: пререканья героя с автором составляют своеобразную философию творчества, как ее понимает "надавтор". И когда он пишет, что публичная любовь к огненной воде приобрела у героя "несколько натужный оттенок дешевой хемингуэевщины", то он словно бы отводит от себя возможные упреки. Постхемингуэевщины (впрочем, иронически самоосмысленной) в этой прозе и впрямь - с головою! Тут и подтекст, теснящий текст. И культ мужского мира без женщин. И даже Париж как праздник, который никогда не с тобой (путевой рассказ "Комплекс неполноценности" - о том, как наш человек попадает впервые в вожделеемый город). И магия проточной воды, олицетворяющей собою жестокое время. И даже символ рыбы как объекта погони за чем-то зловеще главным┘ Но контекст-то, но опыт - единственный в своем роде, только дэновиковский и ничей больше. Заостренно современный и даже сатирический. Персонажи с такой истовостью кидаются в местный "свободный рынок" (то инвалидную фирму сварганят, то рыбными отходами торговать затеют, то еще какую придумают многоходовую аферу, лишь бы схватить Мамону за скользкий хвостик), - что впору вспомнить не Бунина с Хемингуэем уже, а чуть ли не Ильфа с Петровым┘ "А мы бизнес делали, делали. По городам мотались, мотались. Водкой торговали, торговали. Вагон туда, вагон сюда, денежки себе - и праздник до ночи, до утра, до последней копеечки. А потом кредиты брали, брали. Банки разводили, разводили, с бандюками бились, бились и друзей теряли, теряли, сами предавали, предавали, предаваемы бывали, ох, бывали. И-и-и, раскудрит твою, береза┘" - такая вот трагическая пародия на вечную песнь русских коробейников.

Трудно живется героям этой честной прозы. Но единственное, что вышеозначенные герои (как, конечно, и их сотворитель Дмитрий Новиков) знают наверняка: "Все на свете продается, кроме любви и голов лосося".