Евгений Лесин Людмила Петрушевская. Номер Один, или В садах других возможностей. - М.: ЭКСМО, 2004, 336 с.
Сервантес написал пародию на рыцарские романы. Набоков изготовил стилизацию под порнуху. Что вышло - любой филолог знает.
Людмила Петрушевская сочинила свой первый роман. Пародию на Пелевина и стилизацию под Сорокина. Что вышло - скажет шорт-лист Букера 2004 года.
Упомянутые выше прозаики (все трое) - блестящие рассказчики. Но - бросились в погоню за Романом. Надорвались. И Пелевин и Сорокин. Пелевин и вовсе пишет все хуже и хуже (самой глубиной своего падения доказывая несомненность таланта рассказчика и автора коротких повестей), Сорокин┘.
Сорокин - сильный писатель, хотя и не романист. Хотя последние его романы лучше первых, хотя (что более всего радует) и рассказы писать не разучился.
Людмила Петрушевская писала стихи, сказки, рассказы, новеллы, былички, истории, - что угодно, только не романы. И "Номер Один" - строго говоря, не вполне роман. Составной роман из цикла новелл с предельно узким кругом персонажей. Несколько разных версий одной идеи, несколько разных возможностей.
Сюжет фантастичен, угрюм, мрачен, ироничен. Столичные ученые. Умирающий народ. Древние боги, культы и обряды. Каннибализм, снятый в научных целях на видеопленку. Мольбища и могильники, бомжи, бичи, уголовники, чучуны и покойнички.
В чем беда Пелевина и даже Сорокина? Сюжет расплывается, разваливается, растрескивается, персонажи разбегаются кто куда и плюют на автора и читателей. Петрушевская предельно сужает время и место действия, количество персонажей. Снова и снова возвращается к одному и тому же. Прокручивает пленку. Вперед, назад, медленнее, быстрее. Благодаря недосказанности каждый новый поворот, как в детективе, желанен и ожидаем. Какие-то вопросы разъясняются (очень условно), но появляются новые.
Только в плохих книгах, читаемых "по долгу службы", и хороших детективах возвращаешься к прочитанным строчкам - не для наслаждения, а для выяснения подробностей и уточнения. Здесь именно тот самый случай, случай хорошего, но запутанного детектива.
Разумеется, автор не ответит в конце на все вопросы (любимый прием Жапризо, одного из лучших детективщиков). Но и не станет издеваться, как Сорокин, которому накрутить и запутать не лень, а вот разъяснять и распутывать уже в лом. Постмодернизм, как бы говорит Сорокин, и идет есть анчоусы: сами мучайтесь. Петрушевская - честный советский писатель. Вы, объявляет она в конце персонажам, в игрушки компьютерные играли, которые сами же и изобрели. Игр там несколько, но суть одна: начинается в реале, кончается в виртуале. В компьютере то есть. Было бы похоже на раннего Пелевина, если б не одно важное уточнение: то, что кончается в виртуале, все равно на самом деле закончится лишь в реале. В жизни то есть. Точнее, в смерти. Не пейте метиловый спирт. Невкусно.
