Post lucem

У книг тоже бывают дни рождения. И даже юбилеи.

Сто лет назад, в октябре 1904 года, Александр Блок впервые взял в руки вышедшую в издательстве "Гриф" (в выходных данных - Москва, 1905; тираж 1200 экз.; 93 стихотворения из восьмисот, к тому времени написанных) отдельную книгу "Стихи о Прекрасной Даме". Замысел потом развивался очень долго, а изначальный цикл состоялся, ширясь, как выдающаяся книга ХХ столетия. Много впоследствии случилось и переизданий, и дополнений, и композиционных сдвигов, но эта книга у Блока была первой. Почему бы не отпраздновать? "В день холодный, в день осенний / я вернусь туда опять / вспомнить этот вздох весенний, / прошлый образ увидать┘"

Вообще-то Блок хотел, чтобы весь его путь мы рассматривали как единый роман в стихах, как трилогию. "Стихи о Прекрасной Даме" - это сердце первого тома, где поэт, как он сам полагал, все дальнейшее себе "напророчил". А имя блоковскому циклу-первенцу дал не кто иной, как Валерий Брюсов, когда, будучи редактором-составителем альманаха "Северные цветы", он в 1903-м напечатал там десять блоковских стихотворений.

Чего только не слышится за новаторской музыкой "Стихов о Прекрасной Даме": и Библия, и языческая ворожба, и Данте с Петраркою, и Жуковский, и Фет, и Полонский, и все, что "намистичили" (бытовал в ту пору такой глагол) символисты, и ветер с шахматовских полей, и реальный роман с реальной невестой - Любовью Дмитриевной Менделеевой. Стихи этой поры Блок после встречи с нею помечал в рукописи "Post luсem". "После света" то есть┘ Современники посмеивались, сопоставляя лирику и реальную явь, и обменивались в 1903 году шутками: "Блок женился на Прекрасной Даме, дочери сибирского хаоса, Д.И. Менделеева, златокудрой, синеокой царевне, с голосом Софии, Премудрости Божией┘"

Интересно, как мало в России что-либо меняется. Даже за целое столетие. Владелец издательства "Гриф" через Андрея Белого апеллирует к влиятельному цензору и просит того "разрешить сборник к печатанию, сделав, конечно, соответствующие изменения"┘ Сам Белый поясняет в письме не без лукавой лести: "Вы - культурный цензор, и, стало быть, не остановитесь перед некоторыми стихами рукописи - стихами, которые могут вызвать сомнения и недоумения, хотя по существу невинны, разве только окрашены "декадентским" налетом, под которым в сознании многих может "Бог весть что прятаться". Я просматривал сборник, - в нем почти нечего вычеркнуть"┘ Любопытное обращение мистика к практику, да? Цензор, надо сказать, ответил великодушно: "Чарующие стихи о Прекрасной Даме я в один вечер дочитал до конца. Я их разрешу".

Разрешу - сказал как припечатал, спасибо ему, сердешному.

Когда книжка вышла, стало ясно: явился на Руси грандиозный поэт. С трудом приняли это как данность только завистливые братья-стихотворцы - опять: мало что меняется под березами┘ Например, Бальмонт пишет Брюсову в сентябре 1905 года: "Блок не более как маленький чиновник от просвященной лирики. Полунемецкий столоначальник, уж очень чистенький да аккуратненький. "Дело о Прекрасной Даме" все правильно расследовано. Еще таких "Дел" будет сколько-то, все с тем же результатом, близким к элегантному овальному нулю┘"

Уж если Бальмонт с такой мукой переносил чужой талант и успех, то чего хотеть от нас, малых сих?

Сам Блок до конца дней своих любил "Стихи о Прекрасной Даме" - как и прообраз их героини - напряженно, упорно, мучительно. Он подвергал книгу и строгой правке, и жесткой переоценке. Например, полагал (это из наброска к неосуществленному переизданию - 1918 год), что дал вредный урок некоторым молодым поэтам, поскольку стихи этой книги технически слабы┘ Отчего же мы, наследники Блока, вот уже сто лет перечитываем их и твердим, бормочем, поем наизусть? "В светлый миг услышим звуки / отходящих бурь. / Молча свяжем вместе руки, / отлетим в лазурь┘"

А что, и вправду - свяжем руки вместе, отлетим (в хорошем смысле этого слова) в лазурь, вспомянем великого поэта кто как умеет┘ С днем рождения книги!