Ян Шенкман Прочитав в апрельском номере «Иностранки» роман алжирца Салима Баши «Пес Одиссея» (пер. с фр. Е.Ляминой), я стал с недоверием относиться к разговорам о конфликте цивилизаций и угрозе, исходящей от стран третьего мира, которые, дескать, хотят стереть в порошок все, что дорого белому человеку.
Дело тут даже не в эстетстве и аллюзиях на джойсовского «Улисса», к чему за XX век уже можно было привыкнуть. Не в популярности Баши и его многочисленных переводах на европейские языки. И не в колониальном прошлом, следы которого не вытравить из стран Магриба самым ярым националистам. Просто цивилизация давно уже едина и конфликтовать может разве только сама с собой. Правая рука с левой. Желание поспать с желанием поесть. Бедные с богатыми, умные с глупыми, лысые с блондинами и брюнетами. Политика кончилась. Антропология продолжается.
Не думаю, что герои Баши – из тех, кто жег парижские пригороды и кидал в полицейских камнями. Хотя в принципе такое возможно. Между прочим, в толпе погромщиков хватало и местных люмпенов. При чем здесь вообще расы и цивилизации? Ни при чем. Мир делится на тех, кто читал Джойса, и тех, кто его не читал.
Баши читал. Потому и строит свой роман как хронику одного дня молодого алжирца (29 июня 1996 года), изредка отвлекаясь на внутренние монологи и исторический фон. И то и другое он умело нанизывает на шампур греко-римской мифологии, без которой вообще непредставимо Средиземноморье. Одно море – одна история.
В начале 60-х просоветски ориентированные народные массы выгнали из страны французов. Во главе страны встало социалистическое правительство. С ним отчаянно сражаются фундаменталисты. Хрен редьки, как говорится, не слаще. Особенно для гражданского населения. Одни генералы у власти сменяют других. Стрельба идет налево и направо, к чему ни прикоснись, все взрывается. В каждом доме склад оружия. Веселая атмосфера. Баши изображает ее настолько символично, что позавидовал бы и сам Фрейд: «Неделю назад по пути в туалет я свалил отцовское снаряжение┘ Я в жалком виде валялся на полу, подмятый ручным пулеметом, автоматом и монументальной эрекцией».
И дальше тоже по Фрейду: «Мерзавец! – завопила мать; она была на грани истерики. Отец с достоинством удалился в спальню. Братья и сестры, прыская, изучали мою анатомию». Так и надо изображать оружие. Не в контексте подвига или борьбы, а самым жалким и смешным образом.
Несмотря на специфику и экзотику, все реалии до странности узнаваемы. Особенно здесь, в России. Чтобы убедиться в этом, достаточно процитировать диалог Мурада с майором тайной полиции: «Общество порождает свои идеалы: экономический успех для одних, интеллектуальный – для других┘ Но наше общество ничего не в состоянии породить. Оно вырождается┘ Посмотрите вокруг. Уличный торговец без лицензии на торговлю┘ у такого торговца больше шансов чего-то добиться, чем у того, кто двадцать лет жизни потратил на учебу┘ Приглядитесь-ка, чего они хотят. – «Кто?» – «Воины Аллаха┘» – «И чего же они хотят?..» – «Порядка┘» – «Но поступают они совсем иначе». – «Так, значит, вы ничего не поняли!.. Им не больше моего хочется, чтобы продавец сигарет стал властителем умов. Но только они тоже больны┘» – «Вы их, кажется, любите, – заметил майор Смард. – Я их ненавижу┘ Война – кривое зеркало┘ Мы сами похожи на то, с чем воюем».
О чем они говорят? Разумеется, об Алжире. Но и о России тоже, по-моему.
***
Помимо «Пса Одиссея» в апрельском номере стоит обратить внимание на «Микрорассказы» бывшего министра культуры Китая Ван Мэна (пер. О.Мазо; по стилистике нечто среднее между притчами Лао-Цзы и «Случаями» Даниила Хармса) и «Дневники» Джона Фаулза (пер. с англ. В.Бернацкой).
