Зоофилия с картинками

Чудеса зоопарка. Художник – Екатерина Зернова. Стихи – Александр Тимофеевский. – М.: Московский Зоопарк, Галерея Леонида Шишкина, 2006, 40 с.

Не знаю, как сейчас, а в моем детстве творчество этого поэта знали все-все-все дети и взрослые. Как минимум раз в году его стихи звучали в каждом доме в виде «Песенки крокодилы Гены»: «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, и вода по асфальту реко-о-ой┘ И не ясно прохожим в этот день непогожий, почему-у-у я весе-о-олый тако-о-ой┘ А я игра-а-а-ю-у-у на гармо-о-ошке-е-е┘»

Правда, имя автора – Александр Тимофеевский (р. 1933) – абсолютному большинству известно не было. Как и его «взрослые» стихи, которые появились сравнительно недавно в виде книг «Песня скорбных душой», «Опоздавший стрелок», «Сто восьмистиший и наивный Гамлет» и других. В прошлом году Тимофеевский стал лауреатом литературной премии «Венец». Хотя когда-то, после публикации в самиздатовском журнале «Синтаксис», КГБ пообещал, что печатать его не будут нигде и никогда┘

«Чудеса зоопарка» созданы поэтом в соавторстве с Екатериной Сергеевной Зерновой (1990–1995) – заслуженным художником РСФСР, работавшей как иллюстратор и оформитель книг, плакатист и монументалист. История такая: «Однажды в Зоологическом саду побывали художница Екатерина Зернова со своей дочкой Викторией и поэт Александр Тимофеевский со своей женой Наташей. Ходили они по одним и тем же дорожкам, останавливались у одних и тех же вольер, но каждый увидел животных по-своему. Художница вернулась домой с альбомом рисунков, а поэт написал про зверей стихи».

По признанию Екатерины Сергеевны, животных она рисовала всю жизнь. Но «эмоциональное отношение к зверушкам» почувствовала, только увидев, как ее трехлетняя дочка «любуется воробьями, клюющими корки хлеба на аллее зоопарка. Она никуда не хотела уходить от этих воробушков. Они были ей интересны, а я умилялась на нее и стайку. Я увидела, что самые простые вещи могут вызвать восхищение». К сожалению, показать все работы художницы, вошедшие в книжку, нельзя. Но можно процитировать «зоостихи», удивительно созвучные «зоокартинам».

Вообще созерцание зоопаркового зверья порождает самые разные социокультурные ассоциации. Тигр «подобно Шамилю в неволе,/ Идет хозяином судьбы┘» Носорог – «любимец Ионеско/ И друг Любарского Кронида». Пары черных и белых лебедей – это, конечно, «Меджнун с Лейли, Тристан с Изольдою,/ Или Ромео и Джульетта». (Интересно, а бывают пары черно-белые? Отелло с Дездемоной┘) Тюлени с моржами – «усатые наяды» – вызывают желание воскресить знаменитого балетного танцовщика Нуриева, чтобы «взглянуть на эти па». Хотя куда проще их живому Барышникову показать. Или Цискаридзе: Большой театр от зоопарка и вовсе недалеко. Впрочем, это дело вкуса и в конце концов право поэта. К тому же Нуриев с эйфорией хорошо рифмуется, а к Цискаридзе столь изящную рифму трудно подобрать.

Особая песня – черепаха, которая вызывает у автора чувство, близкое к любовному томлению: «Кто о собаке, кто о птахе,/ Кто о всамделишном коне,/ А я мечтал о черепахе,/ Она во сне являлась мне./ Я думал, принесу в портфеле/ И этим удивлю весь класс,/ И скажут все: у Тимофея/ В портфеле черепаха. Класс!/ Томленье страсти безнадежной,/ Предел мальчишеской мечты./ В своей защитной спецодежде/ Мне и сегодня снишься ты,/ Твоя змеиная головка,/ Таинственная как Китай┘/ Открой мне личико, плутовка,/ Как Гюльчатай».

Так что зря думают, что про зверей в зоопарке – тема исключительно детская. Детям эту книжку лучше вообще не давать. По крайней мере одно стихотворение – точно ни-ни. Про ягуара, который «черней, чем черная дыра,/ Черней, чем черная икра,/ Чем платье черное твое,/ Чем кофе черное мое». Взрослые-то поймут, что это такая вольность мастера – слово «кофе» в среднем роде. А мелюзга, как пить дать, запомнит неправильно, да еще учительнице расскажет, что это в книжке так написано. Представляете, какая лавина праведного педагогического гнева обрушится на авторскую голову? К тому же про черных ягуаров науке мало что известно. Черный леопард – это пантера. А черный ягуар – кто таков? Загадка┘