Угол чтения

Сложилось так, что за небольшими изъятиями вся моя сознательная жизнь оказалась не просто зажатой между книжными переплетами, но еще и затуманилась разного рода рекомендательными списками литературы, к которым я в той или иной мере оказывался причастен. А это ведь, если по совести, дело почти безответственное. Чаще всего составляется не из собственных предпочтений исходя, а с оглядкой на какие-то внешние направляющие.

Но ведь и самому что-то почитать хочется. С аппетитом, а не так чтобы как фастфуд. Или комплексный обед (то есть – жри, что дали). Ищешь, конечно. Сам себе составляешь рекомендательный список.

Вдруг вновь вспоминаешь, что в нашей извращенной литературной среде редко кто разом читает одну книгу. И ты среди них. Обычно на столе, в сумке их несколько. Тоже положеньице! И тоже – не от хорошего качества современной словесной продукции. Отдышаться от одной, задыхаясь над другой...

Наконец соображаешь: и несколько книг вполне читаются, если в твоем восприятии установится согласие между ними. Но это, разумеется, только в том случае, когда в них самих энергия для этого согласия есть. Или ты ее уловишь – даже если она конфликтна. Например, давно, с упорством коллекционера наблюдаю за феноменами однофамильства в искусстве. Прозаика (допустим) Михаила Новикова (1957–2000) и поэта Дениса Новикова (1967–2004) знал со времен их литинститутского студентства. В те же поры увлек художник Тимур Новиков (1958–2002)… Яркое творчество – и трижды: обрыв, катастрофа… Новое новиковское этому времени не нужно? Может, и не нужно, если почитать суждения здравствующего историка литературы Владимира Новикова.

Оглядываясь в пространство прочитанного за последний год, понял: то, о чем пытаюсь сейчас высказаться рекомендательно, интуитивно у меня уже сложилось. И теперь отражается в двух рецензиях на четыре книги. Да, каждая из пар – жесткая сцепка, но и между собой они связаны не только именем рецензента. Как раз рецензента привлекло то, что они – и Колымагин, и Попов – в своих разнородных творениях пытаются подняться над нынешней литературной суетой, оседлать ветр слов, пренебречь рамками жанров, рубрик и разделов… Разумеется, у каждого свое стило, каждый по-своему вцепился в него пальцами, но само направление движения не заставляет вертеть головой во все стороны.

Все они, да и аз грешный, ищут этот самый единственный путь слова, когда – вне маршрутов, поверх барьеров. «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь…»

Sur-fiction.

Why not?