Танец карандаша

– М: Московский Дом фотографии, Фонд «Сотворение мира», ART BOOKS, 2013. – 294 с.

Иной раз кажется, что карандаш его движению скрипичного «смычка послушный»: вечное движение, Паганини, волхование, выход за границы возможного и невозможного. Взгляд сквозь время…

В рисунках Александра Соколова «невыносимая легкость бытия» – как будто он не рисует, а шалит, шутит, покидая мир материального и переходя в мир идеального, «из тени в свет перелетая» – приобретает реальные очертания.

Так балуется ребенок, которому в первый раз попали в руки карандаш и бумага. Грифель, не касаясь листа, скользит в пространстве. Вся его графика объемна.

«Невыносимая легкость» – не столько мета гения, но и его судьба.

Александр Александрович Соколов – не случайный «незнакомый прохожий», а крестный отец множества печатных популярных ныне российских изданий. В одних из которых он работал собкором, как в газете «Культура», в других – художественным редактором («Литературная газета», «Советская Россия»).

С 1968 по 1985 год Соколов – главный художник журнала «Журналист». А другие издания и вовсе только благодаря ему и обрели лица необщее выраженье: «Экономическая газета», «Московские новости», «Экономика и жизнь», «Вечерняя Москва», «Новое время».

Странно и непостижимо, но настоящее время не обращает внимание на прекрасное, которому отдала должное даже «непотребная девка» Дмитрия Кедрина. Кстати, у Александра Соколова – композиция на его стихи. И не только Кедрина.

В галерее Соколова – множество поэтов: Александр Пушкин, Анна Ахматова, Андрей Вознесенский, Расул Гамзатов, Евгений Евтушенко, Сергей Михалков, Юнна Мориц, Роберт Рождественский, Михаил Светлов, Олег Чухонцев и другие.

Видимо, рисунок – это остановленная на мгновение красота и пластика слова, которая сродни стихотворению. B не только слову, но и музыке, танцу, кино…

Со словом Александра Соколова обвенчал ГИТИС. Его дипломная работа – «Танец Майи Плисецкой». Звонкий, стремительный, напряженный, как тетива натянутого лука, танец балерины не мог не заразить его своей певучей музыкальностью. Большинство его рисунков, словно сухие и резкие движения балетной ножки (воспетой еще Пушкиным), спустившейся на грешную землю лишь только для того, чтобы посильнее оттолкнуться от этой материальной тверди и умчаться отсюда прочь. В небесные выси, эфир, рай…

После ГИТИСа и Плисецкой пропуск в культуру был обеспечен. Александр Соколов – из поколения «шестидесятников», романтиков, физиков и лириков. 

Романтик – что библейский праведник. Московский кинофестиваль подарил Москве целую россыпь великих артистов, режиссеров, букет звезд, который, словно пресловутое «небо в алмазах», стал не только видимым, но и осязаемым. В том числе и благодаря рисункам – тогда они еще назывались шаржами – Александра Соколова.

Танцующий по белому полю, словно балерина, карандаш не знает границ и цензуры. Мало того, «советского Пикассо» спасает то, что его абстракционизм, словно черно-белая раскраска из детской книги или знаменитая черно-белая фотография, почти не нуждался в цвете. То есть не стал вещественным и каким-то чересчур буквальным отображением окружающей действительности с ее довольно навязчивым уклоном в социальность.

Соколов – это прежде всего праздник, карнавал масок, типов, образов, амплуа! Именно он еще до заключения влиятельного и строго жюри угадал в молодом и еще никому не известном пианисте Ван Клиберне всемирную знаменитость.

Василий Белов, Виктор Боков, Павел Бунин, Леонид Брежнев, Юрий Андропов… Эпоха, запечатленная в шарже, как скупые и выразительные кадры кинохроники. Андрей Вознесенский, портрет которого служит украшением коллекции рисунков, когда-то написал стихотворение о Пиросмани как будто об Александре Соколове: «Жил-был художник один…»

Сквозь хорошо забытое прошлое, как утреннее солнышко сквозь свинцовые тучи, проглядывает наше время, которое, хочется верить, по-новому откроет талант художника, чтобы, рыдая и смеясь, вспомнить о прошлом. Не хорошем или плохом, а таком, каким его увидел Александр Соколов!