"Дорогой друг, живу так себе┘"

Михаил Пришвин. Дневники. 1932–1935/ Подгот. текста и коммент. Я.З.Гришиной. – СПб.: Росток, 2009. – 1008 с.

Вышел в свет очередной том дневников Михаила Михайловича Пришвина, восьмой по счету. Писатель вел дневники большую часть своей жизни – начиная с 1905 года до самой смерти в 1954-м. Полный корпус текста дневников Пришвина в несколько раз превосходит по объему все его художественное наследие. Такое иногда встречается у писателей. Например, записные книжки и дневники Венедикта Ерофеева занимают места в десять раз больше, чем его художественные тексты. Своим дневниковым записям Пришвин придавал особое значение. По его мнению, дневники – это «творчество жизни в глубочайшем смысле». Написанные в стол и опубликованные 70 с лишним лет спустя, дневники писателя раскрывают нам не только реалии ушедшей эпохи, не только показывают целый пласт русской истории первого полугодия ХХ века, но и раскрывают душу классика русской литературы. Дневникам Пришвин доверял самое сокровенное, то, что не мог сказать читателю в художественном произведении: «Дорогой друг, живу так себе, стараюсь сохранить пристойность в неприличном для писателя положении┘»

Вот, например, что говорит Пришвин о позиции Горького. Один американец написал ему, что рабочий класс в СССР насилует крестьян. Горький отвечает через газету «Известия»: «Насилие», как вы и «многие» понимают его – недоразумение, но чаще этого оно – ложь и клевета на рабочий класс Союза Советов и на его партию┘ На мой взгляд, можно говорить о принуждении». Пришвин дает свой комментарий: «Теперь это «не насилие, а принуждение» обежит всю страну и, пожалуй, будет венцом славы Максима Горького» (22 марта 1932). Или в другом месте: «Ошибка «горьких» в том, что, сманивая массы к социализму, они обещают в будущем им легкий труд: работать будут машины, а люди гулять; когда же дело коснется строительства, то воспевается труд. Ошибки других – что они всю беду сваливают на машину и электричество. Машина должна помочь человеку трудиться. Машина и электричество ставят новые задачи перед личностью: овладеть этой силой» (25 августа 1933). А еще раньше Пришвин отмечает, сравнивая его с Демьяном Бедным: «Интересно, как кончится Горький, успеет умереть до падения или тоже рухнет» (29 января 1932).

Пришвин высмеивает писателей, готовых поступиться своими взглядами ради куска хлеба: «Назвали двух видных писателей (Л. и П.): что будто бы они в ГПУ. Разница между ними была будто бы в том, что одному дали сначала гэпэушный паек и он, чувствуя неловкость в поедании дареного пайка ни за что, поступил на работу в ГПУ; другой, напротив, узнав, что П. получает гэпэушный паек, очень хороший, сам поступил в ГПУ, и после этого ему тоже дали паек. Что же это? Похоже становится, что скоро один за другим, скрывая друг от друга, все будут в ГПУ?» (1 февраля 1932).

Автор откровенного дневника обнажен и готов предъявлять потаенное, как выдвижные ящики бюро. Сальвадор Дали. Антропоморфическое бюро. 1936

А сколько в дневниках писателя интересных наблюдений, зарисовок характеров! Давая яркие характеристики, Пришвин любит сопоставлять людей и животных. Собака Черныш обладала красивой стойкой, и судьи на полевых испытаниях давали ей за это дипломы, то есть за красоту, а не за чутье, нужное для охоты. Пришвин тоже пленился ею и купил собаку. Но фигурные стойки Черныша были ложные: она вставала в стойку просто потому, что привыкла это делать, а не потому, что чуяла птицу. Писатель «с ужасом понял бессмысленную пустоту этих фигурных стоек», когда стал приходить с пустым ягдташем с охоты. Он возненавидел собаку, «отдавшую всю свою вольную жизнь за фигуру». И здесь же Пришвин проводит параллель с актерами, поэтами, художниками, тоже отдавшими «бесплодно жизнь свою за фигуру» (20 сентября 1933).

На Тверском бульваре Пришвин однажды увидел такую картину. На дерево села утомленная ворона, державшая что-то в клюве. Рядом на ветки село множество других ворон, которые ее преследовали. Все сидели молча и неподвижно. Ворона не могла проглотить кусок целиком, а если слетит вниз и начнет расклевывать, то другие бросятся вниз и начнется общая драка. Отдыхая, ворона чуть не выронила кусок и снова взлетела. Остальные погнались за ней вслед. Пришвин пишет: «Вот какое ужасное положение богатой вороны, и точно такое положение всякого богатого хищника в капиталистических странах». Он даже задумал написать рассказ о том, как «жадные гонят счастливую» (17 декабря 1933).

Смешная история произошла с писателем перед Рождеством 1934 года. Стучат в калитку. Пришвин спрашивает: «Кто там?» – «Здесь живет литер┘ атор?» «Писатель Пришвин? Сейчас посмотрю», – и читает вслух по записке: «Комсомольская, 85, дом Пришвина, Литер Атор». Пришвин вышел. У калитки стоит здоровенная девица: «Вы Литер Атор?» – «Я сам». Она пригласила Пришвина выступить на вечере Куркрола при МТП. Писатель сказал: «Не понимаю даже, что значит Куркрол». «Товарищ Атор, – изумилась она, – как же это вы не знаете: Куркрол – это курсы кролиководства». – «Вы не знаете даже, какие книги я написал, вы зовете меня просто из любопытства, и самое лучшее было бы для вас, если бы я пришел с обезьяной». – «Нет, мне товарищи ничего не поручали, мы даже не знали, что у вас есть обезьяна».

В дневниках говорится о поездках на Беломорско-Балтийский канал и на Пинегу, о Первом съезде писателей, творчестве Льва Толстого, Андрея Белого, Гоголя, Салтыкова-Щедрина и др. Много страниц отведено охоте, большим любителем которой был Пришвин. Есть записи, касающиеся политики и экономики. Если бы дневники писателя попали в чужие руки, не избежать бы ему лагерей, столько в них записей, нелицеприятных для властей. Не случайно, что в полном виде дневники Пришвина начали публиковаться только в последние годы.

На форзацах книги – фотографии, сделанные автором дневников. Писатель много лет занимался фотографированием, и, надеюсь, когда-нибудь будет издан альбом его фотографий. Жаль, что в издании вхолостую используются колонтитулы: на них можно было бы указать год, за который приводятся записи. Подробные комментарии к дневникам подготовила сотрудница Музея Пришвина в Дунине Яна Гришина. В книге имеется также указатель имен.