0
4523
Газета Non-fiction Печатная версия

10.05.2023 20:30:00

Японцы с печальными лицами

Собаки, крушения и покушения в императорских посланиях

Тэги: история, императоры, письма, александр III, николай II, россия, япония, покушение, поезд, семья, дети, аркадий аверченко


15-14-1480.jpg
Эпистолярное наследие Николая II
помогает лучше понять его характер. 
Фото 1910-х годов
из семейного альбома Романовых
По прочтении рецензируемой книги вспоминается рассказ Аркадия Аверченко о злоключениях эмигранта в Константинополе. Его герой столкнулся с тем, что на улицах не соблюдается привычная нумерация. Казалось, что каждый домовладелец взял первый из приглянувшихся ему номеров, поэтому, например, седьмой дом мог помещаться между двадцать девятым и четырнадцатым.

В данном случае перед читателями стоит та же проблема: отсутствие единой системы в представленных письмах. Если переписка Александра III и Марии Федоровны не выходит за рамки их супружеского союза, то эпистолярное наследие Николая II и Александры Федоровны оказывается много шире: здесь послания королеве Виктории, великим князьям, премьеру Столыпину гвардейским и армейским офицерам и ряду других лиц. Также не совсем понятна хронология. Письма Александра Александровича с супругой охватывают почти весь период их царствования от 1884 до 1894 года, в то время как корреспонденция Николая Александровича представлена шире: от 1887 года, когда он был еще наследником престола, до времени ссылки в Тобольск (февраль 1918 года), а у его супруги все ограничилось периодом после падения монархии: март 1917 – апрель 1918 года.

Тем не менее подборка довольно информативная, ряд текстов, как оговаривался составитель книги и автор вступительных статей к публикуемым письмам историк Александр Боханов, печатаются впервые.

Переписка Александра III и Марии Федоровны практически не выходила за рамки жизни их семьи. Они обсуждали здоровье детей и знакомых, рассказывали, как проводили время в отсутствие друг друга. Вместе с тем встречаются признания, лучше помогающие понять характер самодержца. Так, в письме от 14 апреля 1892 года он переживал о смерти своей любимой лайки Камчатки: «...у меня опять слезы на глазах, вспоминая про Камчатку, ведь это глупо, малодушие, а что же делать – оно все-таки так! Разве из людей у меня есть хоть один бескорыстный друг; нет и быть не может, а пес может быть и Камчатка был такой».

15-14-11250.jpg
Александр Боханов. Царские
письма. Александр III – Мария
Федоровна. Николай II –
Александра Федоровна.– М.:
Вече, 2022. – 576 с.
Письма Николая II в большей степени касались вопросов управления страной, но некоторые из них также позволяют лучше понять характер императора. В данном случае интересно его послание великому князю Сергею Александровичу от 25 октября 1888 года, в котором описывалось крушение царского поезда в Борках: «Только что мы кончили завтрак, как вдруг почувствовали сильный толчок, потом другой гораздо сильнее первого и все начало рушиться, а мы попадали со стульев. Я еще видел, как над самой головой пронесся стол со всем, что было на нем, а затем пропал. В жизнь свою не забуду я того ужасного треска, раздавшегося со всех ломавшихся вещей, стекол, стульев, звона тарелок, стаканов и т.п. Я невольно закрыл глаза и лежа, ожидая все время удара по голове, который сразу покончил бы со мной; до того был я уверен, что настал последний час и что, наверное, многие из нас уже убиты, если и не все. После третьего толчка все остановилось. Я лежал очень удобно на чем-то мягком и на правом боку. Когда я почувствовал сверху холодный воздух, то открыл глаза, и мне показалось, что я лежу в темном и низком подземелье; над собой я видел в отверстие свет и тогда стал подыматься, без особого труда я вылез на свет Божий и вытащил Ксению (сестра Николая II. – А.М.) оттуда же. Все это мне показалось сном, так это все скоро случилось. Когда я еще вылезал, я с леденеющим ужасом подумал о дорогих Папа и Мама и никогда не забуду ту Божественную радость, когда увидел их стоящими на крыше столовой».

Не менее интересно письмо будущего императора Марии Федоровне от 21 мая 1891 года с описанием покушения на него со стороны националиста-фанатика в Оцу:

«Пишу тебе эти строки, чтобы ты от меня самого узнала подробности несчастного случая, который произошел в Японии, именно той стране, которая более всех меня интересовала, а когда увидел ее, то понравилась.

Не успели мы отъехать двухсот шагов (от дома губернатора), как вдруг на середину улицы бросается японский полицейский и, держа саблю обеими руками, ударяет меня сзади по голове! Я крикнул ему по-русски: что тебе? и сделал прыжок через моего джиприкшу. Обернувшись, я увидел, что он бежит на меня с еще раз поднятой саблей, я со всех ног бросился по улице, придавив рану на голове рукой. Я нарочно старался спрятаться в толпу, но она сразу разбежалась, и мне пришлось удирать дальше от преследовавшего меня полицейского. Наконец, я остановился и, повернувшись, увидел милого Джорджи (греческий принц Георг) шагах в 10 от меня и рядом с ним лежащего полицейского, которого он одним ударом палки повалил на землю. Не будь Джорджи, может быть, милая Мама, я бы вас более не увидел! Видно так Богу угодно было!

Меня очень тронуло, что японцы становились на колени при проезде по улице и имели печальные лица».

Такие вот разные императоры, разные характеры. Но, вновь вспоминая Аверченко, хочется сказать: кому это мешало? Или, как в другом его рассказе, потребовать, чтобы пленка истории перемоталась назад.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Олег Никифоров

Скептический юбилей

0
1687
Что обещает проект "Планета Россия" нефтяному сектору

Что обещает проект "Планета Россия" нефтяному сектору

Михаил Сергеев

Социальные долги мешают двигаться к национальным целям развития

0
1933
А жил я в доме возле Бронной

А жил я в доме возле Бронной

Александр Балтин

К 25-летию со дня смерти Евгения Блажеевского

0
851
Идет марсианин Иван

Идет марсианин Иван

Борис Колымагин

Коммуникация и ее модальности в русской поэзии XX века

0
1005

Другие новости