Пушкин в дымке

Тихая московская подворотня в арбатских переулках. В узкой арке тянутся длинные тени от фонарей. Рядом шагают другие тени – давно ушедших: бегло набросанный на стене черный профиль Малевича, улыбающийся в усы Ларионов, спешащий на вернисаж Матисс. Во дворе встречает сам Пушкин. На коне. Так и подписан – «Царь-Пушкин». И неудивительно, ведь он сегодня главный герой вечера, принимающий именитых гостей. Лондонская Ravenscourt Galleries в своем новом зале в Гагаринском переулке представила проект московской художницы Ирины Затуловской «Евгений Онегин».

В зале непривычно для традиционного вернисажа расставлены стулья. Приглашают садиться. Как же иначе вспоминать Пушкина, если не стихами – Сергей Юрский специально для открытия приготовил поэтический мини-спектакль. 20 лет назад артист переехал в этот дом, где теперь разместилась галерея. Дом, славный не столько своей историей (правда, уже столетней), сколько соседством – еще недавно существовавшей здесь маленькой керосиновой лавкой, единственной на всю округу. Сюда заходили все жители района, среди них и Цветаева, и Мандельштам, и Герцен. И Булгаков, чья Маргарита, вылетев из Староконюшенного переулка, пронеслась над этой же керосиновой лавкой. Эхо разносит бессмертные строки Пушкина – оживает Евгений Онегин. А за ним – замечательные переводы пушкинской поэзии на французский, выполненные Цветаевой, поэтически живописные строфы Пастернака и Бродского.

Аплодисменты, и растревоженные взгляды устремляются, наконец, на стены. То здесь, то там разместились странные объекты – не то картины, не то предметы, пришедшие из мира старой русской усадебно-деревенской жизни. Ирина Затуловская создает свои произведения с использованием старых материалов – филенок от мебели, деревянных лопат, футляров от часов, железных истрепавшихся пластин. Роман получил материальное воплощение: вот письмо Татьяны в виде аккуратного голубого чурбачка, вот Татьяна и Ольга, склонившиеся над пианино, вот девушки поют русские песни, а вот и сам Пушкин, написанный маслом по зеркалу и как будто тающий в дымке. Здесь же и деревянное поломанное ружье, напоминающее большой пистолет, – трагический символ самого романа и гибели его автора.

Центр экспозиции – 13 иллюстраций к новому изданию «Евгения Онегина», толстой большеформатной книге в твердом футляре, которую сразу хочется взять в руки. В качестве образца орфографии использовали последнее прижизненное издание 1837 года. Иллюстрации Ирина Затуловская не нарисовала, что следовало ожидать от живописца, а вышила. Использовала холст, шелк, сукно, шерсть. Книга получилась по-домашнему уютная, такая, с которой хочется сидеть в глубоком кресле и слушать, как за окном тихо ложится снег.

Впрочем, снег уже успел растаять, а пришедшую ему на смену весну решили отметить Масленицей вполне по-пушкински – в этот вечер в эстетской Ravenscourt Galleries, совсем как в семействе Лариных, «водились русские блины» и другие неизменные атрибуты праздника.