0
2189
Газета Персона Печатная версия

17.02.2011 00:00:00

Метафизический реалист Пушкин

Тэги: мамлеев, россия

Юрий Витальевич Мамлеев – писатель, философ. Лауреат литературной премии Андрея Белого. Основатель литературного течения "метафизический реализм". Автор книг "Изнанка Гогена" (1982), "Шатуны" (1988), "Голос из ничто" (1991), "Блуждающее время" (2001), "Мир и хохот" (2003), "Русские походы в тонкий мир" (2009), "Империя Духа" (2010) и многих других.

мамлеев, россия Метафизик, реалист, сторонник общинности Юрий Мамлеев.
Фото автора

Переделкино встречает философским настроением. Вспоминается роман «Шатуны» и сумрачное Лебединое, в котором собирались странные, иные люди, желавшие постигнуть тайну смерти и вечной жизни. Однако вот он, железный забор, за которым в роще притаился двухэтажный кирпичный дом. Ничего мистического. С писателем и философом Юрием МАМЛЕЕВЫМ беседует Елена СЕМЕНОВА.

– Юрий Витальевич, вы написали много философских работ, посвященных России, в частности «Россию Вечную». Поэтому первый вопрос к вам: что вас больше всего беспокоит в современном состоянии России?

– Это очень важный вопрос. В основной моей книге «Россия Вечная» я рассматриваю Россию в глобальном значении этого слова, Россию в ее отношении ко всему мировому космосу. Россия Вечная сохраняет свою актуальность в любом состоянии – и в плохом, и в хорошем. Она выражена в нашей культуре, в быту, во всем многообразии внутренней духовной жизни людей, в ее вертикали, ведущей к небу. Что плохого в нашей ситуации? Здесь мои взгляды совершенно не оригинальны.

Самое опасное – это демографическая ситуация, здоровье народа, образование и здоровье молодого поколения. Экономику можно подтянуть, но основу составляет все-таки не экономика, как думают многие, а человек. И Господа Бога интересует не экономика, на которую ему наплевать, а сам человек как высшее существо, близкое к Богу: в каком состоянии это существо находится – в абсолютной отрешенности от духовной жизни, или оно все-таки исполняет свою великую миссию – быть соединителем между небом и землей.

Не секрет, что кроме перечисленных проблем у нас есть много других – это отношения с миром, обороноспособность. Если ее не будет, и России не будет. И вообще ни о каком будущем нечего говорить: ни о плохом, ни о хорошем.

Кроме того, беспокоит социальный момент. Такого разрыва между богатыми и бедными, как у нас, нет ни в одной капиталистической стране – даже в Америке. Это создает ужасную социальную напряженность, приводит к полному разочарованию по отношению к данному государственному строю.

Я считаю, что для России характерна общинность. Но общинность не в буквальном смысле слова, а общинность как ориентированность. Она прекрасно выражена во Франции, где нет такого разрыва между богатыми и бедными, где в образовании и медицине есть аспект социальной помощи. Чтобы народ был един, ему нужно чувствовать, что все живут единым организмом.

– А какой вам представляется картина Великой России?

– Термин «Великая Россия» у меня не имеет отношения к чему-то агрессивному, имперскому. Он означает, что это страна, великая в своей культуре, в социальной жизни, в духе, в образовании. Во-первых, она образует самобытную, оригинальную цивилизацию, отличную как от Запада, так и от Востока. Цивилизацию, которая основана на русской духовной истории, на ее культуре, на ментальности народа. Очень важно, чтобы Россия образовала свою цивилизацию в том смысле, в котором, скажем, ее образуют Китай, Индия, мусульманский мир, ибо только в этом случае она станет самой собой. Правда, Достоевский писал, что Запад нам не простит, если мы станем самими собой. Но я думаю, что простят. Из этого вытекает второй вопрос: реально ли видеть мир как слияние многих цивилизаций? История показывает, что сведение всего к одному – это безнадежная попытка. На уровне «Европа–Россия» это пытался сделать Наполеон. Но мировое господство обречено. Я считаю, что Великая Россия должна быть демократической, неагрессивной, однако умеющей защищать национальные интересы. Она должна быть заинтересована в стабильности мира. Рано или поздно придет момент, когда перед человечеством встанет выбор: или прекратить бесконечное самоистребление, или последствия будут ужасающими. Встанет вопрос о так называемом вечном мире, о котором мечтал еще Кант. У России большая территория, и она ни в каких захватах не заинтересована. Поэтому она вполне может быть стабилизатором в мире. Третья и самая главная характеристика концепции Великой России – это духовная составляющая. Она касается религиозного воспитания, внедрения русской культуры, воспитания детей. Основываясь на этом базисе, Россия должна создать современную культуру, сохраняющую духовные традиции и раскрывающую особенности нового времени. Нужно не просто обращаться назад, но и отталкиваться от прошлого для движения в будущее. Если мы посмотрим на мировую историю, мы увидим, что все страны, представляющие мощное духовное явление и пополнившие мировую сокровищницу, получали как бы защиту от высших сил и исторически не гибли. Без духовности невозможно создание самобытной цивилизации. К сожалению, это идет вразрез с современными тенденциями к разрушению культуры и торжеству цивилизации голого чистогана.

– Однако такую характеристику сегодня можно применить не только к нашей стране.

– Да, даже в социально ориентированных странах, несмотря на обеспеченность, отношения между людьми могут быть холодными, замкнутыми, ограниченными. Цивилизованная маска есть, а внутри – пустота. Это не дай бог. Это уже омертвение – можно хорошо жить и внутри быть мертвым, что встречается сплошь и рядом. Страшнее этого ничего нет. Это может означать конец истории. Сохранению духовности способствуют отношения между людьми. России вообще свойственны дружба, душевные контакты. Тепло, исходящее от людей, существует и сейчас, несмотря на все пертурбации и социальные потрясения. Причем теплые нормальные отношения сохраняются именно в простом народе. Все, что я говорил про печальное положение в России, это не окончательный приговор. Это один из моментов развития, а оно всегда происходит циклическим образом. Периоды расцвета сменяются периодами упадка. Это прекрасно знают китайцы, поэтому они всегда выигрывают. В России заложен огромный потенциал. Кажется, у Парацельса есть замечание еще не про Россию, а про Московию, что русские – это великий народ, но он переживет три периода упадка. Сегодня мы можем констатировать, что они уже осуществились: первый – это Смутное время, второй – после Октябрьской революции, а третий – сегодня.

– А как вы думаете, какой важный момент бытия может объяснить современному читателю созданное вами течение метафизического реализма?

– Вы знаете, это переход уже к совершенно иному уровню реальности. Дело в том, что литература и искусство вообще свободны, не стеснены железной необходимостью социальной жизни, отношений между людьми и государством. Это значит, что искусство может проникать в такие уровни человеческого бытия, которые даже иногда опасно затрагивать. Как мы знаем это на примере Достоевского. Для меня искусство литературы – это средство не столько эстетическое, сколько средство познания мира и человека. А любое познание – будь то наука или мистическое познание – требует свободы. Поэтому в моей литературе раннего периода я и весь мой круг на Южинском сильно осознавали упадок современного мира. Не в социальном смысле слова, а в смысле его отрешенности от традиций, которая началась в XX веке после Первой мировой войны, когда и на Западе, и в России началось отчуждение от тех ценностей, на которых до этого держалось человечество. Проблемы смысла бытия, смерти и будущей жизни всегда были краеугольными камнями традиционной цивилизации до XX века. Без них человек оставался пловцом в бездонном океане. Так было в период упадка античной цивилизации, когда перед приходом Христа Спасителя мир находился в состоянии духовного хаоса. Но тогда оставалась вера в существование после смерти. В наше время, когда все обрушилось, человек остался один на один с Великим неизвестным. В моих произведениях отразилось это безумие XX века. Но это безумие, это падение было также в чем-то благодатным. Ведь, согласно общему принципу Рене Генона, чтобы увидеть свет, надо как-то дойти до последней точки вниз, исчерпать всю чашу онтологического страдания, и тогда будет виден этот глубинный┘ страшный даже┘ Великий свет...

– В этом есть что-то завораживающее... Но Великий свет – категория «тонкого мира». А как обстоят дела в конкретной жизни?

– Где Бог, там и Дьявол. А где нет ничего, кроме жратвы и комфорта, там нет ни Бога, ни Дьявола. Эти силы не интересуются существами, которые только жрут да спят. Весь наш круг на Южинском глубоко вошел в бездну, которая открылась для человечества в XX веке, и, конечно, в тех же «Шатунах» и в других моих вещах изображены довольно страшные переживания. Но удивительно: роман «Шатуны» ни в коем случае не вызывал ни у кого ощущения безвыходности, отчаяния...

– Наверно, Пушкина тоже можно записать в метафизические реалисты. Ведь в стихотворении «Пророк» он выходит за пределы физического мира...

– Ну, конечно, да. Оно имеет отношение к метафизике, потому что оно посвящено духовному явлению. Но метафизический реализм – это все-таки определенное течение в прозе. Это характер изображения всего мира в целом. Метафизика как таковая присутствовала в литературе всегда, поскольку все писатели касались духовной жизни – это есть и у Данте, и у Пушкина, и у Гёте, и у Достоевского. В древней литературе она приобретала характер легенд, мифологии, в персидской поэзии – мистических текстов. Но, по существу, это нельзя назвать конкретным метафизическим реализмом, когда все сцеплено в единую систему.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Анастасия Башкатова

Отечественная промышленность балансирует между двумя дефицитами – и сырья, и уже произведенной продукции

0
1586
Херсонщина минует стадию народной республики

Херсонщина минует стадию народной республики

Иван Родин

Пророссийские власти украинского региона обещают до конца года сменить государственную приписку без референдума

0
1724
Пацифисты распределились по трем группам риска

Пацифисты распределились по трем группам риска

Дарья Гармоненко

Противников спецоперации выявляют среди любых лидеров общественного мнения

0
1445
Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Ольга Соловьева

Недостаток инвестиций в нефтегазовый сектор грозит новым дефицитом предложения

0
1256

Другие новости