0
5055
Газета Персона Печатная версия

14.11.2013 00:01:00

А стол и ныне там

Виталий Бабенко о Марке Твене, зубоскальстве и тучах блогодури

Тэги: бабенко, гопман, беседа

Виталий Тимофеевич Бабенко (р. 1950) – писатель, переводчик, издатель, член Союза писателей Москвы, гильдии "Мастера литературного перевода", заведующий кафедрой журналистики в Институте журналистики и литературного творчества. Окончил экономический факультет МГУ (1973). Работал в журнале "Вокруг света". Основал первое в России независимое книжное издательство "Текст". Печатается с начала 1970-х годов. Автор десятка книг художественной и документальной прозы. Был бессменным старостой Московского семинара молодых писателей-фантастов и Всесоюзного семинара молодых писателей-фантастов и детективщиков в Малеевке и Дубултах. Получил специальный приз Европейского конгресса писателей-фантастов, лауреат премии имени И.А. Ефремова.

бабенко, гопман, беседа Виталий Бабенко и Марк Твен: встреча юмористов. Фото из архива Виталия Бабенко

Виталий Бабенко – знаковая фигура отечественной фантастики последней трети ХХ века. Разговор с писателем проходил у него в кабинете, заставленном книжными стеллажами до самого потолка. Одна из фотографий за стеклом привлекла внимание и послужила началом разговора. О литературе и превратностях писательской судьбы с Виталием БАБЕНКО беседовал Владимир ГОПМАН.


– А вот эту фотографию, на которой ты вместе с Марком Твеном, я не видел…

– О, это забавная история. Недавно мы с женой были в Америке и заехали в Хартфорд, штат Коннектикут, в дом-музей Марка Твена. И когда мы подходили к зданию, билетерша, импульсивная негритянка, вдруг вскочила со своего стула и закричала: «Марк Твен, Марк Твен!..», показывая на меня и на большую, в полный рост, фотографию писателя. Понятно, что я не мог упустить такую возможность и сфотографировался с классиком…

– В самом деле, сходство удивительное. А почему на полках столько фигурок людей всех возрастов и самых разных животных – лягушек, собак, лошадей, муравьев, которые читают книги? Что означает для тебя существо разумное читающее, animal rationale legens?

– Во-первых, любое разумное существо, читающее книгу, – высшее достижение прогресса – вызывает у меня уважение. Во-вторых, я начал собирать фигурки с книгами довольно давно. С ними связана памятная для меня история. В начале 2000-х, когда я вел на канале Rambler TV передачу «Библиофильтр», посвященную рассказам о научно-популярных книгах, я предложил расставить в студии фигурки из моей коллекции. Фигурки стояли во время записи, создавая очень приятную атмосферу. Мне памятна передача еще и потому, что мне очень близка и важна эта область человеческой деятельности – научная популяризация. Всю жизнь я собирал научно-популярные книги, писал о них, читал о них лекции – и сам писал их.

– Наверное, сейчас уместно сказать также и о роли научно-фантастической книги в твоей жизни и творчестве…

– Разумеется. Если научно-популярные книги относятся к документальному роду словесности, то научная фантастика – особый раздел словесности, в определенной степени занимающий промежуточное положение между литературой художественной и документальной. Для меня вся художественная литература фантастична, так как она вся придумана. Не случайно по-английски художественная литература называется fiction, тогда как документальная – literature of fact. Давно уже не люблю это словосочетание – научная фантастика: уродливое, плохо переведенное с английского словосочетание. В моем понимании вся литература – это фантастика, то есть вымышленное, рожденное фантазией, силой воображения. Все это та самая fiction, включая даже «Войну и мир», а высшая мировая литература – просто непременно фантастика. Петроний, Апулей, Данте, Рабле, Шекспир, Свифт, Гоголь, Салтыков-Щедрин, Булгаков, Стругацкие – вот первые десять фамилий хронологически и навскидку.

– Почти полтора десятка лет ты был старостой Московского, а потом и Всесоюзного семинаров молодых писателей-фантастов. Каким тебе сейчас видится то время?

– В семинаре собрались молодые и способные ребята. Каждый был интересен по-своему, и все хотели писать ту прозу, которая никак не подходила под тогдашние эстетические каноны. Писали без каких-либо надежд на публикацию, показывали друг другу, мэтрам – нашим дорогим руководителям: Аркадию Стругацкому, Дмитрию Биленкину, Георгию Гуревичу, Евгению Войскунскому. И вот эта форма бытия наших текстов – устные публикации – нас тогда более чем устраивала.

– Можно ли сказать, что во многом дела в фантастике сейчас нехороши и потому, что нет таких авторитетов, какими были Стругацкие, Кир Булычев, Александр Мирер, Владимир Михайлов? Правда, жив – и дай ему Бог долгих лет – Евгений Войскунский, но о нем молодежь знает, увы, не так много. Об уходе учителей прекрасно и печально сказал Давид Самойлов: «Вот и всё. Смежили очи гении,/ И когда померкли небеса,/ Словно в опустевшем помещении/ Стали слышны наши голоса…»

– «Тянем, тянем слово залежалое,/ Говорим и вяло и темно./ Как нас чествуют и как нас жалуют!/ Нету их. И все разрешено»...

– В этом году у тебя вышли три книги: перевод сборника притч Жюля Сюпервьеля «Дитя волн», сборник повестей и рассказов «ОП!» и переиздание романа «Нуль». А почему у тебя не было публикаций все эти годы?

– Мы давно уже обитаем в блогомире. 99% (и сколько-то там девяток после запятой) пишущих в наше время – блогеры. Блогер – это человек, который считает своим долгом высказаться, выкрикнуть – причем первым – по любому поводу, даже если в этом поводе он ни черта не понимает. Нынешние сетевые «облака» – это бескрайние тучи блогодури. По профессии я журналист, причем старой закалки, то есть приверженец ответственного сочинительства. По склонности души – литератор, который не относит крик к творческим методам. Когда-то Аркадий и Борис Стругацкие, безмерно мною уважаемые, укоряли меня, что я пишу в стол. Времена изменились, а стол и нынче там. Возможно, я неисправим. Когда я знаю, о чем говорю, и знаю, как это нужно сказать, перо (карандаш, машинка, компьютер, айпад) выводит буквы едва ли не автоматически. Когда считаю нужным что-то опубликовать – публикую. Когда считаю уместным высказываться – высказываюсь, причем зачастую в буквальном смысле: в моей жизни очень важное место занимает устное творчество – преподавание. То, что у меня годами не бывает публикаций, меня не тревожит и не заботит. В Сети полным-полно моих произведений, причем все интернет-публикации – пиратские: я никогда и никому не давал разрешения на использование моих авторских прав. Сборник «ОП!», вместивший как мои старые, много раз «использованные» вещи, так и новые, мало кем читанные, – свидетельство того, о чем я упомянул: знания, нужности и уместности. Причем в этом сборнике все произведения представлены именно в том виде, за который я отвечаю как автор, а не в том, за который «отвечают» безответственные и вороватые интернет-публикаторы.

– «ОП!» (об этой книге «НГ-Ex Libris» писал летом) еще раз подтвердила, что главная краска в твоей художественной палитре – это сатира. Чем она тебя привлекает?

– Ницше был не вполне прав, утверждая, что «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Где она, та бездна? Чистая абстракция. Впрочем, Ницше можно простить: молодой еще был, всего-то 41 год исполнился, когда он закончил «По ту сторону добра и зла». Однако стоит заменить слово «бездна» на слово «действительность», как все становится на свои места. От долгого встречного взгляда действительности впору сойти с ума. Лекарства против этого безумия не существует. А вот терапия имеется. Это смех. Наверное, поэтому в литературе меня всегда привлекала сатира. И, наверное, поэтому большинство моих произведений – это юмор, зубоскальство, ирония, сарказм, гротеск, абсурд, сатира – именно в такой последовательности. Моя собственная смехотерапия началась еще в тех публикациях, что появлялись в многотиражках (увы, большинство утеряны). В сущности, несатирических произведений у меня мало. А те, где не смешно и даже, возможно, жутковато, – это тоже сатира. С удовольствием хочу процитировать слова великого Марка Твена из книги «Таинственный незнакомец»: «…при всей нищете люди владеют одним бесспорно могучим оружием. Это – смех. Сила, доводы, деньги, упорство, мольбы – все это может оказаться небесполезным в борьбе с управляющей вами гигантской ложью. На протяжении столетий вам, быть может, удастся чуть-чуть расшатать ее, чуть-чуть ослабить. Но подорвать до самых корней, разнести ее в прах вы сможете только при помощи смеха. Перед смехом ничто не устоит».

– Разговоры, подобные нашему, принято завершать вопросом о творческих планах. И тут я не могу не вспомнить историю, рассказанную Довлатовым. Как-то танцовщика Михаила Барышникова спросили о его творческих планах. Ответ был блистателен: «Танцуем помаленьку…». И хотя в твоем ответе я не сомневаюсь, все-таки: танцуем?..

– Помаленьку…


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


В Украине готовятся к "черной среде"

В Украине готовятся к "черной среде"

Татьяна Ивженко

Выступление Зеленского в Верховной раде пройдет на фоне акций протеста

0
1622
ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

Антон Ходасевич

Очередные санкции против Белоруссии могут быть утверждены на днях

0
1329
Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Анатолий Комраков

Повысить продолжительность жизни без увеличения госрасходов на здравоохранение другим странам не удавалось

0
1272
Военнообязанных женщин в России станет больше

Военнообязанных женщин в России станет больше

Владимир Мухин

Систему подготовки армейского кадрового резерва в гражданских вузах возьмут под контроль главки Минобороны

0
1129

Другие новости

Загрузка...