Анастасия Корня "Любой орган государственной власти должен подлежать административной реформе. В том числе и прокуратура", - сказал вчера министр юстиции РФ Юрий Чайка, отвечая на вопрос "НГ" о вспыхнувшей на днях дискуссии насчет переподчинения Генпрокуратуры Минюсту. Подчеркнув, что этот вопрос не входит в компетенцию Минюста, министр тем не менее напомнил, что когда Россия вступала в Совет Европы, одним из условий приема как раз таки было реформирование российской прокуратуры. "Как она будет реформироваться, где - это уже не к нам. Нам этого не надо: у нас своей компетенции очень много и с каждым разом все больше становится".
Кстати, о международных обязательствах. Вчера Юрий Чайка, возглавлявший делегацию, которая представляла пятый периодический доклад России на 79-й сессии Комитета ООН по правам человека, рассказал журналистам, о том, как непросто отчитываться перед международной общественностью о прогрессе на тернистом пути строительства правового государства в нашей стране. Независимые эксперты, успевшие ознакомиться с альтернативным докладом, представленным неправительственными организациями, были настроены по отношению к правительственному отчету весьма критически. Высокопоставленных чиновников и экспертов Минюста, МИДа, МВД, Минтруда РФ часами забрасывали каверзными вопросами. Судить о том, удалось ли членам делегации выдержать экзамен, следует по итоговому документу, который совсем недавно получили в Минюсте. Часть вопросов - о деятельности уполномоченного по правам человека, о судебной защите, как с удовлетворением заметил замминистра юстиции Юрий Сидоренко, удалось снять. Однако в целом документ вызывает у него "смешанное чувство", потому что по ряду пунктов эксперты остались при своем мнении.
Действительно, Комитет ООН отметил два с лишним десятка вопросов, "вызывающих озабоченность". Среди них вполне традиционные - положение с правами человека в Чечне, отмена смертной казни, торговля людьми. А также относительно новые - в частности, комитет озабочен исходом операции по освобождению заложников на Дубровке, так как до сих пор не проведена независимая и объективная оценка обстоятельств оказания медицинской помощи заложникам и убийства лиц, их захвативших. Вызвал нарекания и закон о борьбе с терроризмом, освобождающий правоохранительные органы от ответственности за вред, причиненный в ходе контртеррористических операций. Были вопросы также к закону о борьбе с политическим экстремизмом.
