Андрей Ваганов Данные, представленные несколько дней назад главой Министерства экономики РФ Эльвирой Набиуллиной, – рост промышленности в августе 4,7% – вроде бы вполне оптимистичны. Однако это только колебания вокруг главного понижающего тренда. Кстати, важно посмотреть на структуру роста: прежде всего это добывающие отрасли, производство стройматериалов, целлюлозно-бумажная промышленность. Удельный вес инновационной продукции в общем объеме отгруженной продукции промышленности в России сегодня составляет лишь 5%.
Страна истосковалась по высоким технологиям. Вопрос – где их взять┘ Руководство страны обратило свой взор в сторону науки. В конце августа председатель правительства Владимир Путин на совещании с профильными министрами образовательного и экономического блока заявил: «Успехи фундаментальной науки не обеспечивают необходимые нам динамику и качество прикладных исследований. А они, в свою очередь, не в полной мере учитывают реальные потребности экономики».
Логика такого поведения власти очевидна: фундаментальная наука добывает знания, которые бизнес тут же преобразует в высокие технологии и инновации. Однако в экономической науке уже показана неадекватность такой модели инновационного развития и предложена другая – «тройная спираль»: государство–наука–бизнес. Кажется, российская экономика запуталась в этих трех нитках спирали.
Наука в РФ работает как бы сама по себе – что считает нужным, то и делает. Многие предлагаемые нашими институтами разработки и продукты не востребованы. Удивляться этому факту не приходится. По данным Сибирского отделения Российской академии наук, доля ученых, не опубликовавших в течение трех лет ни одной научной статьи, колеблется от 20 до 25% от общего числа научных сотрудников. А в итоге, например, глобальную навигационную спутниковую систему, ГЛОНАСС, толком довести до ума так и не получается. Что-то не слышно и об успехах в создании широко разрекламированного Российского центра программирования в Дубне, хотя с момента принятия решения по этому проекту прошло уже три года.
Бизнесу, главному, по идее, инициатору и потребителю высоких технологий, инновации тоже не нужны.
Правительство реагирует на это в основном ситуативно, без формулирования четких и проверяемых критериев достижения поставленных целей – выделяет деньги. Последний пример – сентябрьское постановление правительства РФ о дополнительном транше в 67 млрд. руб. на развитие системы ГЛОНАСС. Кроме того, сейчас рассматривается вопрос об увеличении финансирования российской космической программы на 45 млрд. руб.
Итак, в России сложилась парадоксальная ситуация. Фундаментальная наука не может (или не хочет) иметь дело с тем, что на Западе принято называть spin-off. (По Уставу РАН, академические институты не должны заниматься инновациями.) Бизнесу, за редкими исключениями, тоже не до них. Решение проблемы коммерциализации инновационных разработок, защита инвесторов, легальность ведения бизнеса – все эти проблемы плохо проработаны на законодательном уровне, хотя это – прямая функция государства.
Создание эффективных «туннелей» связи между фундаментальной наукой и промышленными фирмами – вот на чем должны быть сделаны основные акценты государственной научно-технической и инновационной политики. Не только в США и Западной Европе, но уже и в Азии, и в Латинской Америке достигнуто четкое понимание того, что самыми надежными приводными ремнями между наукой, бизнесом и государством являются университеты. Тем более это становится очевидным на примере современных высокотехнологичных отраслей промышленности, в которых вообще невозможно отделить фундаментальные исследования от технологий. У нас в России поле для деятельности непаханое.
По информации «НГ», практически решен вопрос о создании в Новосибирске академического университета (название условное). Рассматриваются варианты организации нового университета как с нуля, так и на базе Новосибирского государственного университета. «Добро» дали и региональные властные структуры, и руководство Сибирского отделения РАН. В итоге утомившее всех, а главное – безрезультатное бодание между государством в лице Минобрнауки РФ и фундаментальной наукой в лице президиума Российской академии наук становится неактуальным. Государству пора оставить в покое академию и начать создавать условия для превращения знаний в информацию. Как показывают последние события, все более или менее состоятельные в научном отношении академические коллективы реформируются сами, эффективно и без излишнего шума. Если, конечно, понимать, что именно информация в отличие от знаний приводит в движение экономических агентов.
