Владимир Казимиров «Азербайджан никогда не согласится на независимость Нагорного Карабаха и не примет никаких механизмов или процедур, способных потенциально привести к его отделению», – заявил президент Азербайджанской Республики (АР) Ильхам Алиев в интервью телеканалу Euronews. Как известно, поиск мирного урегулирования нагорнокарабахского конфликта при посредничестве сопредседателей Минской группы ОБСЕ и активной роли президента России уже годами строится в основном на «размене» вывода армянских сил с территорий АР, занятых в годы войны (1991–1994), на проведение затем референдума или «юридически обязывающего волеизъявления» населения Нагорного Карабаха (НК) по его окончательному статусу.
В этом интервью с учетом аудитории (это же не вынужденные переселенцы под Баку и не свои военнослужащие) Ильхам Алиев отмечал блага мирного решения конфликта, не повторял обычных угроз прибегнуть к силе, но все же утверждал, будто «это основополагающее право» предоставлено Азербайджану международными организациями, в том числе ООН. Когда и кто конкретно выписал ему столь диковинный мандат, уточнять он не стал.
Общеизвестно же нечто прямо противоположное: АР обязалась мирно решить этот конфликт перед ОБСЕ и Советом Европы; ее министр обороны подписал документ о бессрочном прекращении огня; высшие официальные лица Баку заверяли, что будут соблюдать его до заключения соглашения о прекращении вооруженного конфликта и т.д. Кстати, бесперспективность его военного решения много лет подчеркивают высшие руководители влиятельных государств и международных организаций.
Если имеется в виду право на самооборону, то оно прописано в Уставе ООН на случай нападения одного государства на другое, но сложнейший карабахский конфликт упростим так только в пропаганде: он разгорался еще в СССР, достигнув пика с его распадом. Статья 51 Устава ООН не означает права на реванш через 15–20 лет после той войны. Акты агрессии определяет Совет Безопасности ООН, а его резолюции по Карабаху проигнорированы.
Можно понять недовольство Ильхама Алиева оккупацией ряда районов АР, которая должна быть устранена путем переговоров и выхода на компромисс. Оккупация – действительно аномалия в ХХI веке. Но она не с неба свалилась. У нее свои причинно-следственные связи. Это итог ожесточенных военных действий, длившихся два с половиной года! В апреле 1993 года СБ ООН впервые потребовал «немедленного прекращения всех военных действий и враждебных актов», а также немедленного вывода всех оккупирующих сил из недавно оккупированных районов Азербайджана. Разумеется, именно в этом порядке. Но АР добивалась вывода без прекращения войны. Переоценка своих сил и жажда «отыграться» помутили сознание: Баку всячески уходил от прекращения войны, не раз срывал краткие перемирия, пока армяне не заняли пять районов полностью и два частично. Контрнаступление зимой 1993–1994 годов он проводил уже при четырех резолюциях Совбеза и настолько наперекор им, что тот перестал принимать их по Карабаху. Так было положено начало их невыполнению, а оккупация стала жестокой расплатой, но не тем, кто повинен в той затянувшейся бойне, – бичом для многих сотен тысяч граждан АР. Сетовать там есть на кого и кроме армян. Но и нынешнее руководство АР не в ладах с критикой и самокритикой.
Что Ильхам Алиев предлагает на будущее? Еще раньше отмечался дисбаланс на чашах весов искомого соглашения между сторонами. На одной – вполне реальное, осязаемое дело - освобождение целого ряда районов АР, а на другой – нечто виртуальное - голосование в Нагорном Карабахе, неизвестно когда и как. Причем при ныне несовместимых установках стороны и через 10 лет не договорятся о сроках и условиях даже «юридически обязывающего волеизъявления».
Последнее интервью Ильхама Алиева закрывает и тот виртуальный вариант. Что означает «не примет никаких механизмов или процедур, способных потенциально привести» к отделению Нагорного Карабаха? Где же тут волеизъявление? Слово «воля» тут всуе. Предлагается «самоопределиться» не только в ошейнике, но и на поводке.
Это шаг назад, блокирующий прогресс в переговорах по Карабаху. А заодно «пас» Анкаре, чтоб не вздумала перед 24 апреля ратифицировать цюрихские протоколы. Та же увязка, только наизнанку: не позитив на позитив, а негатив на негатив. Подтверждение от противного того, что никак нельзя увязывать весьма сложное дело с другим не менее сложным.
