Святость и перекодировка

Семененко-Басин И.В. Святость в русской православной культуре XX века: История персонификации. – М.: РГГУ, 2010. – 291 с.

У книги Ильи Семененко-Басина «Святость в русской православной культуре XX века» есть по меньшей мере три достоинства. Прежде всего она по-хорошему провокативна. Речь не о том, что автор пытается рассмотреть в одной образно-ментальной плоскости культ советских «героев» (например, Ленина) и культ Николая II после 1991 года. Это – частность. Местами автор насыщает текст аналитическими тезисами настолько, что книга превращается в откровенное приглашение к дискуссии. Провокативность именно в высокой концентрации анализа.

Второе достоинство заключается в том, что православие Семененко-Басин исследует как исторический феномен. Сегодня к любому тексту о православии, православной культуре – даже принадлежащему перу серьезного ученого – отношение поневоле настороженное. Православие стало фактором актуальной политики, Церковь – политическим игроком. В связи с этим авторам порой сложно удержаться от конъюнктурности, с одной стороны, и публицистичности – с другой. Илье Семененко-Басину удается сохранить научный баланс, хотя нельзя сказать, что интонационно его книга абсолютно безоценочна.

Обилие использованных автором фактов не должно вводить в заблуждение. «Святость в русской православной культуре» – не скучная фактографическая работа. Книга написана в духе «истории ментальностей», и из нее становится предельно ясно, что православные почитатели святых (пусть даже одних и тех же) в начале и конце XX века, – разные люди с точки зрения опыта, культуры, повседневных практик, привычек мышления, ментальных установок, картины мира.

Третье достоинство книги – рассмотрение культа святых, представлений о святости как культурного механизма. С одной стороны, святость представлена как политический инструмент: царская чета использует обретение мощей и канонизацию для создания «зрелища власти», а для уже современной нам церковной иерархии причисление к лику святых – самый эффективный способ утверждения собственного статуса.

С другой стороны, святость – своего рода маркер идентичности. Это, например, идентичность, фрондирующая перед лицом революции, когда Церковь устанавливает в 1918 году праздник русских святых. Или трансформирующаяся идентичность 20–30-х годов, размываемая, обретающая причудливые формы в культе тела Ленина. А также идентичность, которую пытаются стереть в ходе «мощейной кампании». Наконец, это идентичность, которая через обращение к святости пытается вновь обрести себя в постсоветские годы.

Мы наблюдаем новое общество, ищущее святости. Примечательно (и автор показывает это), что за канонизацию Николая II выступают не только и не столько монархисты, сколько люди, травмированные разрушением советского образного пространства. Они нуждаются в перекодировке образов. Частично этот процесс осуществляется. Где-то перекодировка становится гротескной, превращаясь в культ Распутина или даже Сталина. Тем не менее автор призывает не рассматривать этот феномен примитивно-механистически, по аналогии с «Перуном, который стал пророком Илией».

Излагая основную тему, автор вынужден прояснять и частные вопросы. Например, вопрос о количественной диспропорции мужской и женской святости в современном православии. Ответ кажется довольно простым и логичным: местные культы Богородицы компенсируют кажущуюся нехватку женских святых.

Илья Семененко-Басин написал умную и энергичную книгу о важнейшей категории православной культуры. Для качественной гуманитарной литературы ум и энергетика – оптимальное сочетание.