Андрей Ваганов – Константин Александрович, почему при обсуждении процесса реформирования научной сферы в России речь прежде всего ведется о реформировании Российской академии наук? Не сужается ли от такой постановки вопроса само поле обсуждения?
– Безусловно, сужается. РАН – это не вся наука в России. Так сложилось исторически, что наука в России делилась на академическую, вузовскую и прикладную (ведомственную, отраслевую). Большинство ведомственных научных организаций давно акционированы и, несмотря на сохранение вывесок, к науке больше отношения не имеют и восстановлению не подлежат. Здания целиком сдаются в аренду, обеспечивая устойчивый доход дирекции и некоторым акционерам. Государству, являющемуся собственником многих таких предприятий, как правило, нет дела до происходящего.
Академия наук на сегодня – крайне неэффективная и неповоротливая организация, расходующая, как правило, безрезультатно внушительные бюджетные средства. Ключ неэффективности РАН в том, что распределением средств федерального бюджета, на которые, собственно, существует академия, занимаются сами академики, люди в большинстве своем великие и заслуженные, но не всегда компетентные в вопросах эффективного управления. При этом в оперативном управлении РАН находится колоссальная федеральная собственность.
Традиции РАН таковы, что руководителем может стать только заслуженный ученый, достигший определенного признания в научном мире. Но управление хозяйствующим субъектом – такая же наука, как физика или лингвистика, и постигать азы управления нужно также всю жизнь, становясь квалифицированным профессионалом на этом поле. Поэтому, безусловно, РАН требует кардинального реформирования, в первую очередь касательно систем финансирования и управления.
Академическая и вузовская науки в настоящее время стали в чем-то ближе, однако не надо забывать о том, что сотрудники вузов серьезно нагружены преподавательской работой. В этом кроется существенная значимость научной деятельности в вузах. Преподаватели и сотрудники высших учебных заведений находятся в непосредственном контакте со студентами и аспирантами, привлекают их к своим исследованиям, тем самым обеспечивается ключевая задача научной деятельности – воспроизводство и передача знаний. В этом отношении видится целесообразным концентрация приоритетов именно в отношении вузов, научная деятельность которых на сегодняшний день нуждается в самой серьезной поддержке.
– Еще лет десять назад созданные в начале 90-х годов Государственные научные центры (ГНЦ) рассматривались как весьма эффективные организации, сохраняющие научный и технологический потенциал отраслевой науки. Сейчас ситуация кардинально изменилась. Доля поданных ГНЦ патентных заявок в 2003 г. составила всего 2,4% от общего объема заявок на патенты в России. При этом доля затрат на исследования и разработки в системе ГНЦ составляет около 8% от общих затрат в стране. Патентная активность у ГНЦ значительно ниже средней, хотя основная их миссия – как раз коммерциализация разработок. В чем, по вашему мнению, причины происходящего? Форма ГНЦ изжила себя окончательно?
– Дело даже не в форме. Причины произошедшего скорее всего в неэффективном управлении. Все мы видим, что Россия на сегодняшний день испытывает чудовищный дефицит высококвалифицированных управленческих кадров. ГНЦ, как правило, возглавляются все теми же руководителями, что управляли этими организациями еще в советские времена. Однако современный мир изменился, и чтобы грамотно и эффективно управлять ГНЦ, не нужно быть академиком или доктором наук. В первую очередь необходимо быть управленцем, постоянно повышать уровень своей компетенции, получать дополнительное управленческое образование, в том числе в области управления инновациями, коммерциализации технологий.
Но сегодня большинством проектов коммерциализации разработок руководят сами разработчики, и в этом кроется основная проблема. Научный сотрудник не должен заниматься коммерцией. Он должен разработать технологию, оформить и передать права на разработку профессиональному инновационному менеджеру и вместе с ним превратить результаты своих исследований в стабильный доход.
– Помнится, еще в 1999 году нам обещали, что будут сформированы инновационно-промышленные комплексы (ИПК) с объемом выпуска продукции 10–100 миллиардов долларов. Идея эта как-то незаметно «рассосалась» сама собой. Сегодня Министерство образования и науки РФ считает необходимым начать формирование центров прикладной науки («национальных лабораторий»), «ориентированных на динамичное продвижение по отдельным направлениям технологического развития»┘
– Интересно, что подобные структуры создаются частными компаниями независимо от инициатив Минобрнауки. Понятно, что для любого динамичного продвижения необходимо сосредоточить в одном месте как минимум три составляющих – технологию или процесс, финансовый ресурс и грамотного управляющего. Отсутствие любого из этих компонент приведет к невозможности реализации проекта.
Надо отдавать себе отчет в том, что никакое Министерство не заставит ИПК или ГНЦ грамотно реализовывать свой потенциал, пока не будет сформирована и признана общественная прослойка между авторами технологий и конечными потребителями. Имя этой прослойки – инновационный менеджмент. Если руководителями «национальных лабораторий» станут молодые, энергичные и высококвалифицированные специалисты, как минимум имеющие профильное образование в области управления инновационными проектами, то последняя инициатива Минобрнауки может дать результат. В противном случае, если у руля снова будут стоять мэтры фундаментальной науки, – динамичного продвижения нам не видать.
