Катя Метелица
Тонкие различия между панками, готами и эмо-кидами вскоре тоже будут описаны в энциклопедиях русского городского быта.
Фото Артема Чернова (НГ-фото)
Сюжет: маленькая драма. Она, молодая женщина, и он – мужчина с двухнедельной щетиной и даже, кажется, парой-тройкой седых волос. Лет двадцати с небольшим – вполне, то есть, взрослый. И он вдруг говорит: «представляешь, шли строем и пели, прямо как эти┘ ну, эти┘ ну, как их?.. типа пенсионеров, но в платочках┘» И все, она с ним уже не смогла встречаться. Авторы сентиментальных романов в таких случаях пишут: «Между ними будто разверзлась пропасть». И психологи-социологи говорят о «пропасти между поколениями» – тот же образ.
Вот еще похожая драма (прочитала в виртуальном дневнике симпатичной труженицы пиара). «Прошу: «Завяжи мне сзади узел, такой как на пионерском галстуке». Поворачиваюсь и вижу вопросительный взгляд: «Я не была пионером». Она – молодой профессионал. Я – молодой профессионал. Но вот она – пропасть между нами». Добрые люди комментируют: «Правда в том, что ты уже не молодой профессионал» и советуют эту конфигурацию узла описывать «как пояс у каратистов», а она: «На этом мы в итоге объяснились»┘ Объясниться-то объяснились, но осадок, как говорится, остался.
В детстве я была одержима идеей представлять фигуры речи совершенно буквально, в реальных образах. Не знаю, может, у всех детей так. Я обязательно вообразила бы двух подруг – одна чуть постарше, другая чуть младше. Взявшись за руки, они идут по цветущей долине, ветерок развевает длинные волосы и легкие юбки. Может быть, они даже поют или припрыгивают. И вдруг – оп! – опасная тропа. Долина куда-то подевалась, со всех сторон наступают острые скалы, низкие тучи. Шаг, два, тропа резко сужается, так что приходится идти гуськом, и это и не тропа уже, а тонкая полоска ткани, связанная непрочным узлом. «Как на пионерском галстуке!» – кричит та, что ушла на шаг вперед, пытаясь стянуть этот узел покрепче. Другая смотрит вопросительно, мешкает, узел соскальзывает, расползается, земля дает трещину, и все – она у края пропасти, подруга отчаянно машет на другом краю и удаляется от нее все дальше, а пропасть – глубже, все шире и безнадежней┘ Прокрутка, начало эпизода. Та же тропинка, тот же узел. «Как на поясе у каратистов!» – кричат хором, и – ура – продолжают путь вместе.
Правда, я прямо вижу эти пропасти – заполненные капроновыми колготками и кримпленовыми клешами, транзисторными приемниками и пишмашинками. И там наверняка очень много специальных школьных вещей – дешевых текущих перьевых ручек, промокашек, октябрятских звездочек, форменных полушерстяных платьев, к которым надо было подшивать на живую нитку кружевные манжеты и воротнички – как в армии. Хотя многие вещи остались совершенно без изменений – я этому удивляюсь каждый вечер, когда разбираю своему первокласснику его «Кассу букв, цифр и слогов». Мне почему-то казалось, что слоги должны были как-то отмениться вместе с советской властью; какая-то ужасная глупость эти слоги. Нет, оказывается, действуют до сих пор. И сама «касса» сделана из чистого, беспримесного дерматина канонически-коричневого цвета.
Иногда я думаю, что есть какой-то специальный тайный департамент (вроде масонской ложи), цель которого – восстанавливать особые кодовые вещи, которые существуют только, мне кажется, для сохранения связей между поколениями. «Касса букв, цифр и слогов», бело-салатно-коричневая покраска стен в подъездах – вроде висячих мостков по-над пропастью. Из чего делают эти мостки – из веревок и палок? А у нас вместо палочек – шоколадки «Аленка» и развесные конфеты «Мишка на Севере», а также «Красная шапочка» и «А ну-ка, отними!», и «калорийные» булочки с изюмом, а для самых чувствительных – даже кефир в стеклянных широких бутылках с зеленой крышечкой. Ну, конечно, канал «Ностальгия», «Ирония судьбы» на Новый год. Барахолки – вроде той, что у платформы Марк, где можно купить такие же туфли, в каких бабушка сфотографировалась на своем выпускном вечере. Или первые советские электронные часы, которые тавтологически назывались «Электроника» и стоили полторы зарплаты; изумительный, кстати, дизайн, и очень точные. Моей подруге такие подарил ее друг – на тридцатилетие; а ему самому двадцать три, но между ними нет, в этом отношении, пропасти. Хотя слово «гидропоника», например, понимали по-разному: ее мама так называет зимние тепличные помидоры, а его друзья – культивированную марихуану; но тут уж, конечно, ничего не поделаешь.
