0
2460
Газета Стиль жизни Печатная версия

14.12.2007 00:00:00

Возмездие мужчинам

Игорь Яркевич

Об авторе: Игорь Яркевич - прозаик.

Тэги: феминизм, социум, идеология, женщины


феминизм, социум, идеология, женщины Чисто мужского труда не бывает.
Александр Самохвалов. Женщина с напильником. 1929. ГРМ

Россия – женская страна. И не надо со мной спорить. Все и так слишком очевидно. Мужчина не принес России счастья. И Россия дала ему мало счастья. Мужчина в России не в своей тарелке. Мужчина обезумел и утопил все то, что снизу и сверху; подводную лодку «Курск» и космическую станцию «Мир». Мужчина проиграл в футбол и хоккей.

На дворе – третье тысячелетие. Пусть все ждут от третьего тысячелетия что угодно. Вступления России в ВТО. Нового Толстого. Или даже нового Пушкина. Встречи с инопланетянами. Каких-то других реализаций русской мечты. Пусть! Я с ними не спорю. Но я жду полной победы феминизма в России.

Собственно говоря, какой феминизм? Какие права женщин? Прав нет даже у мужчин. Поэтому современная русская феминистка доверия не вызывает. Но и мужчина уже надоел. Поэтому прав у него нет, а вот у женщин – будут!

Для этого есть все основания. Во-первых, женщин в России безнадежно больше мужчин. Во-вторых, русская женщина талантлива. Русская женщина уже многое может и умеет. Она была императрицей Екатериной, поэтессой Ахматовой, космонавтом Терешковой, певицей Пугачевой. Она может так же лихо кувыркаться на бревне, как Ольга Корбут. Она может быть Родина-мать. Она даже может быть матадором.

Победу феминизма можно представить везде. Но только не в русской литературе. Слишком русская литература не любила женщин и слишком долго она их мучила и над ними издевалась. Список побед русской литературы над русской женщиной – длинный список. Его достаточно, чтобы феминизм организовал Нюрнбергский процесс над русской литературой.

Мне, может быть, больше, чем другим, виден мужской геноцид русской литературы в отношении женщин. Женщина в русской литературе всегда была объектом унижения и страдания, причем неизвестно за что! Непонятно, за что зарезали Настасью Филипповну. По любой логике зарезать надо было или князя Мышкина, или Рогожина, но зарезали именно невинную Настасью Филипповну. При этом у читателя складывается впечатление, что расправились с ней по совести и за дело: мол, так ей, суке, и надо...

Некрасов дошел до крайней степени садизма по отношению к женщине. Он заставил ее саму войти в горящую избу и остановить на скаку коня. Это, в общем, уже даже и не женщина, а МЧС XIX века.

Но предтечами феминизма в России были именно мужчины. Те мужчины, которые убивали самых ярких русских мужчин и таким образом расчищали пространство для женщин и феминизма. Например, Дантес. Или Иван Грозный. Неоценимы и заслуги Ленина и Сталина перед феминизмом; Ленин и Сталин – отцы русского феминизма.

Самый решительный отец – Петр Первый. Он убрал с лица мужчины тот мужской признак, которого у женщин быть не может и благодаря которому мужчина чувствует над женщиной априорное превосходство. Он бросил бороду на алтарь феминизма. После полной победы феминизма мужчины не смогут себе позволить даже легкую небритость, а Петра Первого феминистки отчеканят на монетах.

Конечно, феминизму сопротивлялись. Даже еще не зная ничего о феминизме, враги феминизма уже предчувствовали возможность его появления и, естественно, убивали женщин. Нет женщины – нет и феминизма. Так, например, поступил Степан Разин. Он утопил не столько персидскую княжну, сколько утопил в зародыше русский феминизм. Но зародыш не утонул. Зародыш выжил и стал песней.

Феминистский Нюрнбергский процесс будет судить и Степана Разина за его попытку утопить зародыш феминизма. В перерывах между заседаниями феминистки придут возлагать цветы к Вечному огню над могилой Неизвестной феминистки и вспоминать самые яркие страницы русской женской истории.

Крупская, например, хотя феминисткой и не была, но пользовалась презервативом. И у Ленина не было детей. И в этом великая заслуга Крупской перед Россией; дети Ленина принесли бы России еще больше горя, чем Ленин.

Сталин женщин не любил, а некоторых из них убил собственными руками. Зато гарантировал женщине право на трактор и самолет. Сталин охотно подпускал женщин к тракторам и самолетам.

Таких примеров много. Все феминистки вспомнить не успеют, но многие все же вспомнят. А потом снова пойдут на заседание феминистского Нюрнбергского процесса над русской литературой и Степаном Разиным.

Мужчина уже всем надоел. Прав у него слишком много. Он своих прав недостоин. Русский мужчина практически не изменился. Он остался равнодушен к свободе. Русская женщина лучше использовала первые десять лет русской свободы.

Она сменила пишущую машинку на компьютер. Легко и свободно может оперировать терминами «маркетинг», «рейтинг» и «кастинг». Потеряла интерес к русским писателям, но научились находить общий язык с бандитом, продюсером, олигархом, риелтором и банкиром. Она уже сама бандит, продюсер, олигарх, риелтор и банкир. Она научились водить машину и не краснеть при слове «минет».

Она научилась есть по-китайски палочками. Перестала бояться тефалевой сковородки, гомосексуализма, интернета, бутика, фитнес-клуба и слова «мода». Посмотрела мир и показала ему себя; посмотрела пока лучше, чем показала. Ничего, еще покажет.

Она еще долго будет путать феминизм с лесбиянством, но прогресс все равно налицо. Она разучилась пить водку стаканами на кухне и пьянеть не столько от водки, сколько от настоянного на водке полета русской мужской души. Пьянеть от стихов. Она теперь пьет «Чинзано» рюмками в комнате, где только что закончился евроремонт.

Русский мужской мир, естественно, хочет заставить ее вспомнить, как пьют водку стаканами и пьянеют от стихов. Пора назад – к истерикам, к похмельям, к последнему рублю в кармане, к выяснению отношений с пьяным мужем, к макаронам по-флотски, к картошке в мундире, к родительскому собранию, к соленому огурцу, к порванному презервативу – ко всему тому, что русский мужской мир считает размахом и полетом.

Но она там уже была. Она лучше утопит русский мужской мир, как он утопил «Курск», чем вернется туда. И назад ее уже не заставит вернуться никто. Никакие стихи. Ни один банковский кризис. Ни один стакан водки. Ни один русский писатель. Никто.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Чтение как присвоение

Чтение как присвоение

Борис Диодоров

0
334
Отзвук белого стиха

Отзвук белого стиха

Станислава Дорина

Наталья Рожкова показала свою другую сторону

0
216
Ум его не заболочен

Ум его не заболочен

Александр Карпенко

В «Китайском летчике Джао Да» встретились старые друзья – поэты

0
208
Да здравствует зрелость

Да здравствует зрелость

Юрий Татаренко

Андрей Щербак-Жуков

В Махачкале подвели итоги двух литературных конкурсов

0
528

Другие новости