Михаил Емельянов
Фото Reuters
Американский президент Дональд Трамп обрывает последнюю нить, на которой держится старый миропорядок. Конечно же, «основанный на правилах» мир к этому моменту уже покрылся глубокими трещинами. Первый мощный удар ему нанес президент РФ Владимир Путин знаменитой Мюнхенской речью в 2007 году. С тех пор Россия возглавила борьбу за многополярный мир, вовлекла в нее осторожный Китай, колеблющуюся Индию, других стремящихся к подлинной независимости международных игроков. Но именно Трампу приходится делать завершающий шаг.
Новая администрация США радикально меняет мировой политический ландшафт. Прежде всего вместо одного центра принятия решений в мировом масштабе появляется полицентричность. Это радикально изменяет структуру власти в мире. Новые центры силы в первую очередь стремятся приспособить под себя окружающее их пространство, вовлечь в орбиту своего влияния более слабых соседей. Ни у одной из «великих держав» нет ресурсов контролировать дальние страны. Именно отсюда следует настойчивое стремление Трампа установить американский порядок на своем «заднем дворе» в Латинской Америке, казалось бы, маниакальное желание присоединить Гренландию и Канаду, острые трения с Китаем в Тихоокеанском регионе. Отсюда вытекает его зримое равнодушие к судьбе Украины. Украина граничит с Европой. Поэтому Трамп в своей логике полицентризма считает украинский конфликт делом европейцев и не хочет тратить свои средства на помощь Киеву. Трамп как бизнесмен не прочь извлечь экономическую выгоду из своих посреднических усилий по разрешению конфликта. На чем его интерес к Украине иссякает.
Вырисовывается картина мирового политического пространства, где США будут соревноваться с Китаем за влияние в обеих Америках и на Тихоокеанском побережье. В перспективе в эту борьбу может включиться либо Бразилия, либо Аргентина. Китай будет все глубже проникать в Юго-Восточную Азию, на Ближний Восток и в Африку, в первую очередь восточную. В самой Африке на роль региональных лидеров в недалеком будущем смогут, возможно, претендовать Нигерия и Южная Африка. В арабском мире, казалось бы, естественным организующим центром может выступить Саудовская Аравия, но отношения между арабскими государствами слишком сложны и запутаны, чтобы делать однозначные прогнозы. Индия географически ограничена в расширении зоны своего влияния, как, собственно говоря, и Иран. Учитывая последние успехи Турции на Южном Кавказе и в Сирии, резкое повышение активности в Средней Азии, эта страна все серьезнее претендует на роль значимой региональной державы. Сильные одиночки, такие как Вьетнам, Алжир, КНДР, будут важным фактором в международных отношениях. Развращенная преференциальным военным и экономическим американским покровительством Европа, по сути, утратила статус самостоятельного игрока в мировой политике и теперь судорожно пытается его вернуть, возродив военную промышленность. Однако это не входит в планы США, которые скорее рассматривают ЕС как источник ресурсов для своего развития, нежели как перспективного союзника.
В новом мире на смену блоковому противостоянию придет борьба коалиций между великими державами с вовлечением региональных. В отличие от монолитных блоков в годы холодной войны коалиции будут кратковременны, текучи, созданные для решения нескольких, а то и одной внешнеполитических задач. Внешняя политика в многополярном мире становится намного сложнее, чем в одно- и двухполярном. Для ее проведения понадобятся гораздо большее дипломатическое искусство, гибкость, свобода от предрассудков в выборе союзников.
Американцы не собираются отказываться от мирового лидерства. Но их новому руководству для сохранения ведущих позиций на мировой арене необходимы не слабые сателлиты, а сильные союзники. Этим объясняется демонстративно презрительное отношение к европейцам и подчеркнуто уважительное внимание к России и ее лидеру.
Для многих зарубежных экспертов стало неожиданностью резкое повышение Трампом таможенных барьеров в отношении продукции европейских стран, Японии, Канады… Но это тоже логичное следствие развивающейся многополярности. Трамп чутко уловил новые вызовы мировой экономики и смело отказывается от мифов о безусловной пользе свободной торговли, вводит беспрецедентные ввозные пошлины даже против своих союзников, всеми возможными способами продвигает американские товары и услуги, возводит протекционизм в ранг государственной политики. В результате структура мировой экономики претерпевает изменения: на смену глобализации приходит фрагментация. Великие державы не только политически контролируют соседей, но и монополизируют их рынки.
Трамп возвращает силу в мировую политику, отказываясь от ее идеалистических концепций, перестает гипертрофированно верить в магию мягкой силы, ликвидируя пресловутый USAID (организация, признанная нежелательной, и ее деятельность прекращена в России), и вновь обращается к принципам Realpolitik в духе незабвенного Ганса Моргентау. Иначе новый миропорядок не создать. Многие российские политики и эксперты идеализируют многополярный мир, считая, что главное – преодолеть гегемонизм США, и тогда воцарятся справедливость и гармония в отношениях между государствами. Увы, это иллюзия! Хищническая природа международных отношений не изменится. Более того, она проявится еще сильнее.
Именно поэтому международное право утрачивает свое значение. Международное право отражает соотношение сил на международной арене. Нарушение этого соотношения нивелирует международное право до тех пор, пока не установится новый баланс и нормы права не адаптируются к нему. Поэтому Трамп не слишком беспокоится об их соблюдении. В переломные моменты мировой политики на первый план выходит грубая сила. Разваливается архитектура международных организаций. Уходит в прошлое ОБСЕ. Под очевидным прессом реформирования находится ООН. Трампа, похоже, мало волнует судьба НАТО. Трамп вывел из международной повестки вопросы прав человека, прежде всего в их одиозном аспекте «защиты» сексуальных меньшинств (движение ЛГБТ признано в РФ экстремистской организацией и запрещено) и гипертрофированной заботе о мигрантах.
Что все это значит для России? Некоторые российские политологи полагают преодоление однополярности мира конечной целью российской внешней политики, после достижения которой наступит благость в международных отношениях. Это не так! Многополярное мироустройство рождает новые архисерьезные вызовы для России и ее дипломатии.
Во-первых, РФ придется стать открытой союзам и коалициям в самых на первый взгляд причудливых сочетаниях, не отрицая с ходу участия в них любой страны, включая США, по идеологическим соображениям на основе устоявшихся предрассудков и фобий. А это, во-вторых, требует избавления от американофобии значительной части российского политического класса.
В-третьих. Вопреки распространенному мнению, в том числе подогреваемому самим Трампом по внутриполитическим мотивам, американский президент вряд ли питает иллюзии по поводу возможности антикитайского российско-американского альянса, помня слова Генри Киссинджера о том, что нельзя даже представить вхождение России в такой союз, учитывая протяженность российско-китайской границы и плотность населения по обе ее стороны. Но он помнит и другую сформулированную тем же Киссинджером максиму американской внешней политики, согласно которой отношения России и Китая должны быть хуже, чем отношения США по отдельности с каждой из двух стран. Поэтому он стремится не допустить дальнейшего сближения России и Китая на антиамериканской основе. Военный союз России и Китая – страшный сон американской элиты. Улучшение отношений России и США необязательно влечет ухудшение отношений с Китаем. Сама Поднебесная дает пример такого поведения, когда, поддерживая близкие отношения с Россией, умудряется избегать острых конфликтов с США, умело переводя их в дипломатическую плоскость. США, не имея ресурсов и дальше сохранять свою гегемонию в мире, стремятся хотя бы не допустить появления новой доминанты в лице КНР. Отсюда политика сдерживания КНР, в которой хорошие отношения с Россией занимают важное место.
В-четвертых. Императив многополярности диктует необходимость России сосредоточить усилия прежде всего на пространстве СНГ и в традиционно русофильских государствах, таких как Сербия, Черногория, Болгария.
В-пятых. Возвращение Трампа к Realpolitik, использование силы против Венесуэлы и соответствующая угроза по отношению Гренландии расширяют границы возможного для России и заставляют наших соседей проводить более разумную, взвешенную и осторожную политику на российском направлении. Одновременно девальвирование американской стороной своей мягкой силы устраняет одно из самых неприятных средств антироссийской политики, против которого РФ так и не смогла создать по-настоящему эффективную защиту.
В-шестых. Пора перестать беспокоиться об уходящем в прошлое международном праве и смелее покидать отжившие свое международные организации. Создавая Совет мира для Газы, Трамп начинает формирование новой структуры международных институтов. России не стоит игнорировать эти инициативы и активнее продвигать свои. Перед БРИКС стоит непростая задача найти позитивную повестку для своего существования, поскольку прежняя, основанная на общности государств, стремящихся к независимости от гегемона, утрачивает значимость с утверждением в мире многополярной власти. Актуальность такого поиска также диктуется вызовом, который Трамп бросает БРИКС организацией Совета мира, где он стремится объединить как раз антиглобалистски настроенных политиков и государственных деятелей.
В-седьмых. Новая международная геополитическая ситуация с необходимостью влечет изменение геоэкономической. Выглядит несколько странным продолжение участия России во Всемирной торговой организации (ВТО), Международном валютном фонде (МВФ), Международном банке реконструкции и развития (МБРР) и других глобалистских организациях в новых условиях. Удивительно, что после всевозможных санкций, наложенных на нашу страну, РФ продолжает выполнять существенную часть обязательств по ВТО, предоставляет требуемую МВФ информацию, готовит совместные проекты с МБРР, по «идейным соображениям» отказывается от экономического протекционизма. Не менее удивительным представляется продолжение работы на ответственных постах в ЦБ и финансово-экономическом блоке правительства России убежденных сторонников глобалистской экономики.
2026 год может занять почетное место среди почетных дат наряду с 1648, 1815, 1919 и 1945 годами, когда рождались новые системы международных отношений. Вслед за Владимиром Путиным и Си Цзиньпином Дональд Трамп может войти в тройку демиургов нового многополярного мира. Но, возможно, Трамп – лишь последний вздох старого американского консерватизма, его новоявленный Юлиан-отступник, вслед за которым последует мрак тотального глобализма.
