Число рецидивистов сократилось на треть

Фото агентства городских новостей "Москва"

Позитивная динамика в сфере рецидивной преступности подтверждается такими данными ВС: за 11 месяцев 2025 года суды рассмотрели 108,5 тыс. уголовных дел в отношении лиц с непогашенной судимостью. А это почти на треть меньше показателя за весь 2024-й, когда количество подобных дел составило примерно 165 тыс.

Юристы, опрошенные «НГ», полагают, что снижение уровня рецидивной преступности объясняется преимущественно процедурными причинами и скорее всего имеет временный характер. Например, из-за той же ст. 28.2 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ, которая имеет длинное, но вполне понятное название – «Прекращение уголовного преследования в связи с призывом на военную службу в период мобилизации или в военное время либо заключением в период мобилизации, в период военного положения или в военное время контракта о прохождении военной службы, а равно в связи с прохождением военной службы в указанные периоды или время». То есть речь идет о замене уголовного дела заявлением о готовности пойти на СВО.

Например, советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Борис Золотухин полагает, что снижение на треть числа судебных дел о рецидивных преступлениях связано не столько с общим сокращением объема соответствующего судопроизводства, сколько действительно с широким применением ст. 28.2 УПК. Эта норма дает возможность освободить от уголовной ответственности лиц, призванных на службу или заключивших контракт, вне зависимости от тяжести преступления и характера рецидива, в том числе особо опасного. Когда будет опубликована следственно-судебная статистика за прошлый год, то она, по мнению Золотухина, и прояснит масштабы применения этой статьи УПК. Но в целом, подчеркнул он, эффективный результат в борьбе с рецидивной преступностью возможен лишь при том условии, что вопросами социальной адаптации освободившихся займутся не только правоохранительные органы, но, например, и органы местного самоуправления.

Вице-президент ФПА Нвер Гаспарян согласен, что сокращение рецидивной преступности частично обусловлено уходом активного мужского населения на СВО. Однако, сказал он «НГ», действие этого фактора временно и не гарантирует устойчивого снижения рецидивов в долгосрочной перспективе. Поэтому, настаивает Гаспарян, крайне важна постпенитенциарная пробация для лиц, освободившихся из мест лишения свободы. Сегодня, заметил адвокат, имеется много трудовых вакансий, а значит – и возможностей для трудоустройства бывших осужденных. И если у них будет работа и легальный заработок, то желание совершать новые преступления может и не возникнуть.

Руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский считает, что снижение рецидива обусловлено социальными процессами и изменением уголовно-правовой политики. По его мнению, уже изменилась качественная структура преступлений: ранее рецидив был характерен для лиц, профессионально занимавшихся кражами, грабежами, разбоями и т.п. Им на смену пришли экономические, должностные и высокотехнологичные преступления. «Совершающие их лица не являются профессиональными преступниками, поэтому однократного наказания зачастую оказывается достаточно для предотвращения рецидива», – пояснил «НГ» Колосовский. Кроме того, напомнил он, в уголовном законе появляется все больше форм освобождения от наказания, исключающих судимость. Еще один фактор – это введение института освобождения от уголовной ответственности и снятия судимости при заключении контракта с Минобороны РФ, что, наверное, тоже сократило число лиц с непогашенной судимостью. Наконец, заметил Колосовский, государство принимает меры по ресоциализации освободившихся – и с 1 января 2024 года действует федеральный закон о пробации.

Адвокат Алексей Гавришев подчеркнул, что «минус треть» по рецидивистам – это «не про то, что улицы резко стали безопаснее». ВС со ссылкой на данные МВД РФ говорит лишь о снижении числа осужденных рецидивистов примерно с 159 тыс. до 111 тыс. по сравнению с сопоставимым периодом. Это позитивный сигнал, согласен адвокат, но он может и маскировать иную реальную картину. Ведь рецидив существует в связке с выявляемостью преступлений, с тем, как суды квалифицируют подобные деяния, и, конечно, с количеством людей, которые возвращаются из мест лишения свободы в конкретный год. Поэтому правильный вывод должен быть не в том, что «проблема решена», а в том, что «есть окно возможностей – и его нельзя пропустить из-за формальной отчетности». По словам Гавришева, люди снова оказываются за решеткой чаще всего потому, что после освобождения их встречает не «вторая попытка жизни», а проблемы с жильем и работой, лечение от разных зависимостей, трудности с документами, а также долги и разрывы семейных связей. «И если государство дает человеку «подъемные» только в виде морали и требований отмечаться у инспектора, то он очень быстро возвращается к старым связям и старым способам выживания. А у нас профилактика рецидива часто устроена как контроль ради контроля: отметился – молодец, не отметился – нарушитель», – подчеркнул адвокат.

По мнению Гавришева, центры пробации потенциально могут сдвинуть систему от «караула» к ресоциализации – именно потому, что пробация по смыслу должна быть межведомственной и «приземленной» на конкретный город и район. В этом смысле позиция по поводу усиления роли муниципалитетов логична: реальная адаптация происходит не в ведомственных коридорах, а там, где человек живет. «В других странах лучше всего работают именно такие «скучные» механизмы – сопровождение, терапевтические программы, поддерживаемое трудоустройство и промежуточное жилье, а не магические лекции о нравственности», – подытожил адвокат. 

Адвокат адвокатской палаты Московской области Игорь Бушманов подтвердил «НГ», что снижение уровня рецидива не означает отказа от работы по ресоциализации осужденных, без которой при изменении внешних условий данный показатель может вырасти. Пока же, по его мнению, нельзя как полностью отрицать результативность существующих мер ресоциализации, так и однозначно подтверждать их эффективность. Такие профилактические меры применяются разные, но зачастую фрагментарно и в недостаточном объеме. Например, несмотря на требовании о квотировании рабочих мест, работодатели неохотно берут бывших заключенных. Незначительные материальные выплаты и размещение в домах ночлега часто носят разовый характер. Административный контроль выполняет скорее надзорную функцию, нежели кому-то помогает. И в целом все это не устраняет системных проблем. То есть пробации, которая, хотя и находится еще на этапе своего формирования, но уже стала важным элементом пенитенциарной системы, «сама по себе проблему не решит».