Речное сердце и завод на Красной площади

Входоиерусалимская церковь: вместо крестов – вороны.

– Дарю вам на праздник вот такое сердечко, – сказал в самом начале путешествия наш экскурсовод, показывая листочек со схемой города Кашина.

Второй год подряд нам доводится отмечать 8 Марта в поездке по малым городам с метафизическим краеведом Рустамом Рахматуллиным. В прошлом году метафизически постигали Касимов и окрестности, а на сей раз оказались в Кашине, что в Тверской области. Сердечко на схеме образовано речным изгибом: так прихотливо изогнулась речка Кашинка, давшая название городу.

По дороге – а ехать туда долго, двести с лишним километров на север от Москвы, через Сергиев Посад, через Волгу – экскурсовод поведал кашинскую историю. История эта, если верить Никоновской летописи, начинается с 1238 года: Кашин упоминается как один из городов, разоренных Батыем. А если летописи не верить, точкой отсчета станут 1287–1288 годы, когда в Тверском княжестве разгорелась борьба за власть между князьями Димитрием и Андреем – сыновьями Александра Невского. Каждый из братьев имел ярлык на княжение от разных ордынских ханов – и пошла-поехала междоусобица. Да и дальнейшее городское бытие было весьма неспокойным – то набег поляков, то чума, то пожар┘ Своего рода квинтэссенция городских драматических событий – судьба княгини Анны Кашинской. Долгая жизнь Анны (ок. 1280–1368) стала чередой утрат: сначала в Орде казнили ее мужа Михаила Ярославича, затем – сына Дмитрия Грозные Очи и, наконец, другого сына – Александра Михайловича и внука – Федора Александровича. Княгиня стала монахиней Софьей, а перед смертью вновь под именем Анна приняла схиму, но и после смерти ее несчастья не закончились. В 1650 году ее канонизировали, а в 1677-м случилась деканонизация. При осмотре мощей на руке святой Анны якобы обнаружилось раскольническое двуеперстие: «Правая рука в завитии погнулася, а длань и персты прямо, а не благословляющи». В народе, однако, почитание святой не прекратилось, и в 1909 году Анну Кашинскую официально канонизировали повторно.

В 1775 году был учрежден Кашинский уезд, столицей которого, разумеется, стал Кашин. К этому времени город приобрел купеческие черты. Особо выдающихся успехов достигли в области винопроизводства, что впоследствии описал уроженец здешних мест Михаил Салтыков, прославившийся с приставкой «Щедрин» (будущий писатель родился неподалеку – в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии). В сатирической повести «Современная идиллия» Михаил Евграфович пишет о кашинском виноделии: «С давних пор оно составляло предмет миллионных оборотов, послужило основанием для миллионных состояний и питало помещичий патриотизм во всей восточной полосе Тверской губернии┘ Сначала с этих хересов тошнило, но потом привычка и патриотизм делали свое дело┘ И доныне кашинскому вину доверяют больше, чем ярославскому, а кашинские рейнвейны, особливо ежели с золотыми ярлыками, и теперь служат украшением так называемых губернаторских обедов». Вино, как известно, делают из винограда, но «оказалось, что никаких виноградников в Кашине нет, а виноделие производится в принадлежащих виноделам подвалах и погребах. Процесс выделки изумительно простой. В основание каждого сорта вина берется подлинная бочка из-под подлинного вина. В эту подлинную бочку наливаются, в определенной пропорции, астраханский чихирь и вода. Подходящую воду доставляет река Кашинка... Когда разбавленный чихирь провоняет от бочки надлежащим запахом, тогда приступают к сдабриванию его. На бочку вливается ведро спирта, и затем, смотря по свойству выделываемого вина: на мадеру – столько-то патоки, на малагу – дегтя, на рейнвейн – сахарного свинца и т.д. Эту смесь мешают до тех пор, пока она не сделается однородною, и потом закупоривают. Когда вино отстоится, приходит хозяин или главный приказчик и сортирует. Плюнет один раз – выйдет просто мадера (цена 40 к.); плюнет два раза – выйдет цвеймадера (цена от 40 коп. до рубля); плюнет три раза – выйдет дреймадера (цена от 1 р. 50 к. и выше, ежели, например, мадера столетняя). Точно так же малага: просто малага, малага vieux и малага tres vieux, или рейнвейны: Liebfrauenmilch, Hochheimer и Johannisberger. Но ежели при этом случайно плюнет высокопоставленное лицо, то выйдет Cabinet-Auslass, то есть лучше не надо... Когда вино поспело, его разливают в бутылки, на которые наклеивают ярлыки, и прежде всего поят им членов врачебной управы. И когда последние засвидетельствуют, что лучше ничего не пивали, тогда вся заготовка сплавляется на нижегородскую ярмарку и оттуда нарасхват разбирается для всей России. Пьют исправники, пьют мировые судьи, пьют помещики, пьют купцы, и никто не знает, чье «сдабриванье» он пьет». «Разумеется, я описываю процесс выделки кашинского вина на основании устных рассказов, за достоверность которых ручаться не могу. За одно ручаюсь: виноградников ни в Кашине, ни в Ярославле нет, а между тем виноградное вино выделывается во множестве и самых разнообразных сортов», – пишет Щедрин в примечаниях.

Впрочем, современная кашинская водка имеет славу вполне заслуженную – ее не стыдно привезти и в качестве сувенира. Тем более других сувенирных изделий не обнаружилось: центральные торговые ряды по случаю праздника оказались закрыты. Зато был открыт местный краеведческий музей, который располагается во Входоиерусалимской церкви. Точнее, не в церкви, а в ее помещении, поскольку крестов на ее куполах давно нет.

Бок о бок – архитектура разных эпох. Фото Александра Анашкина

Некоторым храмам не повезло еще больше: Успенский собор, церковь Иоакима и Анны, Троицкая, Богоявленская, церковь Рождества Богородицы на Болоте и другие превратились в точки на городской карте в разделе «Утраченные памятники». В самом центре города на месте утраченных памятников дымят заводские трубы («Это как если бы в Москве построили завод на Красной площади», – пояснил Рахматуллин). Зато живы Вознесенская церковь, Крестознаменская, Петра и Павла, Клобуков монастырь┘ Название монастыря наш экскурсовод толковал двояко – то ли от слова «клобук», то ли – что менее вероятно – от искаженного «каблук» (кто-то из экскурсантов предложил свой вариант – «колобок»).

В наименованиях улиц превалирует советская тематика – Комсомольская, Ленина, Калинина, Профсоюзов и т.д. Но и тут есть свои изюминки – например, улица Красных Идей или Обновленный Труд. Или улица Смычка, которая расположилась на окраине, а должна, по идее (по Красной Идее), находиться между площадью Пролетарской и улицей Крестьянской, олицетворяя смычку города и деревни.

А вот церковь Рождества Богородицы на Чистых прудах – какое московское название! Не случайно Владимир Орлов в романе «Аптекарь» нашел сходство между Кашиным и Москвой: «Именно на кашинские улицы с огородами и палисадниками и походили когда-то сретенские переулки, сбегавшие не к Кашинке, а к Неглинке».

Но чтобы увидеть город глазами Орлова, надо приехать сюда осенью, когда «белое, желтое, лазоревое, порой и красное в ленивом или будто усталом воздухе бабьего лета входило в зеленое и золотое┘ Зеленая, пусть и примятая сентябрем, стояла трава на кашинских холмах, валах и оврагах┘ Кашин не был похож ни на один виденный мною город┘ Он стал для меня мелодией малых русских городов, бывалых, пожилых, вынесших века, чуть придремавших в осенней теплыни. Мелодию его вела флейта (может, свирель?) и еще колокольцы где-то в отдалении┘ И такой России мне недоставало».