С насиженных мест

Светоотражающие жилеты для детишек обязательны и днем.
Фото автора

Я все чаще задумываюсь о том, как сильно изменился, сжался мир за последние десятилетия. Люди во многих странах стали мобильнее, свободнее в выборе мест для жизни и путешествий. Да и могла ли я представить себе, что за одну зиму, а вернее даже, за две недели одной зимы я смогу насладиться тенью от тропических пальм и северным сиянием? Всего несколько дней назад я ходила во вьетнамках по горячему песку практически на линии экватора, и вот я стою в меховых сапогах и шерстяной шапке на берегу ледяного Норвежского моря, и сердце заходится от «брутальной» красоты Заполярья. И все это время мыслями я возвращаюсь к Москве, где погода изменчива: то оттепель, то заморозки, но одно неизменно – зима.

Таиланд и Норвегия – два разных мира, как две отдельные планеты. Но и у экватора, и за полярным кругом я встречаю соотечественников, «променявших» родину на далекую чужую страну. Они не бежали от политического режима или голода, в России их не преследовала безработица или личные неудачи – они просто уехали туда, где им приятнее и удобнее жить.

В Таиланде встретился мне молодой, поджарый и уже изрядно «поджарившийся» на солнце москвич Дмитрий. В родном городе он был банковским служащим, увлекался машинами и фотографией. А потом вдруг в один момент решил, что это не то, чего он хочет на самом деле. Он уволился с работы, купил авиабилет, взял с собой фотоаппарат и через 12 часов сошел с самолета в аэропорту Пхукета. Тут он быстро обзавелся знакомыми в среде таких же свободолюбивых русских, стал снимать с ними небольшой домик на побережье, взял в аренду «мотик» и стал зарабатывать на жизнь фотосессиями. Дмитрий выглядит очень отдохнувшим, здоровым и абсолютно счастливым. Он не живет – он порхает по жизни! Я попросила его охарактеризовать одним словом среду, в которой он оказался. «Мы позитивные», – ответил он.

Недорогая вкусная еда, улыбчивые тайцы, вечно пребывающие в состоянии «сабаи» (не создавай проблем другим, и никто не будет создавать проблем тебе), жаркое солнце, теплое море, условные Правила дорожного движения... Что еще нужно для счастья?

– Ты планируешь остаться тут насовсем? – спрашиваю я Дмитрия.

– Не знаю еще. В мае я хочу съездить в Москву, а там видно будет, – отвечает он и улыбается.

Эти русские в Таиланде не строят долгосрочных планов, они не боятся что-то менять и знают, что могут вернуться сюда всегда. Три дня спустя я встречаю еще одного москвича – Владимира. Ему за 50, он привез мне фотографии, которые сделал Дмитрий. Еще один высокий, подтянутый, загорелый русский с улыбкой до ушей. На нем мокрый дождевик, оранжевые шорты и вьетнамки. Мы сидим в холле отеля и пьем манговый сок.

– Как вы оказались здесь? Давно приехали? – задаю я свой традиционный вопрос.

Cолнце в Норвегии зимой всегда где-то за горизонтом.

– Три месяца назад. Меня сюда сын зазвал. Позвонил, сказал: «Папа, нужна твоя помощь, а то у меня на все рук не хватает». Вот я и приехал, помогаю ему с фотосессиями.

– А Москва? А работа?

Владимир махнул рукой, дескать, что он там не видел. Нужна определенная смелость, чтобы в его возрасте вот так бросить все и уехать за семь с половиной тысяч километров.

Но, оказывается, люди уезжают не только туда, где тепло и много свободы. Неделю спустя в заполярном городе Тромсо в Норвегии я встречаю русского немца, лютеранина, москвича, год проучившегося в этой северной стране.

– Меня всегда привлекала холодная арктическая красота, северное сияние, полярные ночи. Что-то в этом есть. Это тот климат и среда, в которой я хотел бы жить, – объясняет он мне за чашечкой кофе.

Здесь, в Тромсо, за полярным кругом действительно совершенно особый свет днем – он какой-то робкий, мерцающий, в нем все цвета приобретают совершенно неожиданный оттенок, болотный превращается в коричневый, белый – в голубой. Город почти со всех сторон окружен незамерзающим морем, при этом воздух тут очень сухой. Волосы электризуются, и если не надевать шапку, можно ходить как одуванчик.

Небольшой город, в котором есть все, что нужно для жизни: любые магазины, большой университет, библиотека, которой позавидует любой «миллионник». Но только все очень и очень дорого, даже в сравнении с Москвой. Минимум в два раза.

Небольшие частные домики взбираются вверх на гору. Сквозь незашторенные окна, на которых наклеены бумажные «солнышки», видна уютная обстановка – минимализм в теплых тонах. «Отсутствие занавесок – часть протестантской культуры, объясняет мне мой попутчик, – если ты закрываешь окна, значит, тебе есть что скрывать. Если тебе есть что скрывать, значит, ты грешник».

Похоже, грешников в этой стране не так много. Люди здесь любят жить по правилам – ездят ровно с той скоростью, которая написана на знаках. Крепкое спиртное даже в барах можно купить только после трех часов дня. «Тут жизнь налажена и отлажена, – говорит мой московский друг, – если перегорает лампочка, норвежец вызовет электрика, чтобы ее заменить. Ему не придет в голову заниматься этим самому». С одной стороны, такое четкое разделение обязанностей в обществе избавляет норвежцев от многих проблем, но с другой – они становятся беззащитными в экстренных ситуациях. «Андреас Брейвик расстреливал на острове взрослых, подростков, детей, не встречая сопротивления. Несчастные просто вызвали полицию и ждали». Отчасти я теперь понимаю, как это могло случиться. Побыв здесь всего пару дней, я ощущаю, что и сама становлюсь расслабленно-спокойной. Здесь очень тихо, ничего не происходит, а дорогу можно переходить с закрытыми глазами. Все по-европейски четко и выверенно. Минимализм, удобство и энергоэффективность – три основы жизни здесь. После огромного номера в отеле Таиланда моя комната в Тромсо кажется мне большим шкафом. Односпальная кровать, даже не полуторка, и вместо гардероба – тридцатисантиметровый проем в стене, где висит несколько вешалок. Я смотрю на свою московскую шубу и понимаю, насколько нелепа она здесь. Если повесить ее на вешалку, она, выпирая из шкафа, займет половину прихожей. Да и еще в аэропорту Осло я ловила на себе косые недовольные взгляды борцов за права животных. Да, я чувствовала себя убийцей.

Забота о природе – еще один «пунктик» в Норвегии. «Зеленые» организации цветут здесь пышным цветом. В них активно вступает молодежь, которая носит свитера с логотипом WWF или любого другого фонда. На конференциях, посвященных энергетике и использованию природных ресурсов, светловолосые юноши и девушки отчаянно в лицо критикуют политиков и бизнесменов. А между тем именно в Норвегии больше, чем где бы то ни было, заботятся об экологии, животных, биоразнообразии. «Ты не понимаешь, – говорит мне русский, проживший год среди норвежцев, – это уже стиль жизни, это мода!»