Село, которое гордится тем, что так и не стало городом

Тишь да гладь в селе Вятское.

В Музее русской предприимчивости мое внимание привлекла фотографии местной пожарной части, еще начала прошлого века. Оказывается, при ней имелась собственная, и не маленькая, библиотека, на отдельной фотографии – оркестр из пожарных, не духовой, хотя среди других сидят (или стоят – уже не помню) трубачи, но на первом плане – скрипач. Настоящий хороший оркестр, не 120 человек, но по составу – вроде нынешних «Виртуозов Москвы» Спивакова или «Эрмитажа» Уткина.

В музейном зале экскурсоводы рассказывают про то, чем славилось Вятское, которое не следует путать с Вяткой, Вятское – село в Ярославской области, крестьяне которого «поднялись» на огурцах и сегодня каждому туристу на выходе дарят маленький пакетик с семенами местных огурцов. Кроме того, Вятское было знаменито своими кровельщиками, а самый знаменитый среди них – Петр Телушкин.

Про Вятское мне рассказали друзья, зная мою любовь ко всему русскому, народному. Мы собрались и поехали. Вятское – это в 30 км от Ярославля, летом отсюда удобно съездить в некрасовскую Карабиху, но добираются туда паромом, а зимой, особенно нынешней, теплой, надо ехать в объезд – смысла нет.

Но и в самом Вятском – нескучно. Каждый день, помимо тех, кто приехал и остановился в гостинице, автобусы с туристами – один за другим. В Вятском было три, а теперь уже пять музеев. Музей торгующего вятского крестьянина, Музей русской предприимчивости, Музей народной иконы, Музей ангелов... По соседству – храм Воскресения, построенный в середине XVIII века, с колокольней, сильно напоминающей католическую архитектуру – резкая прямая вертикаль.

В 2008 году в селе решили восстановить некогда взорванный памятник императору Александру II. Фото с сайта села Вятское

Экспозиция в Музее русской предприимчивости называется «Истории одного села, которое хотело стать городом...». Может, и хорошо, что не стало? Кстати, все музеи здесь – частные, хотя руководит ими бывший директор Ярославского музея-заповедника, легендарная Елена Анкудинова. Музей народной иконы – из нескольких частных коллекций (эта выставка, кстати, скоро должна добраться и до Москвы), остальные придуманы и принадлежат тому же, кто и все остальное придумал – отреставрировать старые крестьянские и купеческие дома, открыть в них гостиницу, трактир, музеи, а следующие продавать как элитное жилье.

Место было выбрано правильное, в Вятском – школа повышения квалификации МВД, поэтому директор всех вятских музеев спокойна за народную икону. На мое любопытство на сей счет тут же показала брелок, который держит всегда в руке, – нажимаю на кнопку, и через 30 секунд здесь будет патрульная машина. Гостиница – в возрожденной из руин бывшей Кундышево-Володинской богадельне, в соседнем корпусе – трактир, который был трактиром и до революции. Новодела много, но много и настоящего, прежде всего стены. Да и внутри много подлинных старинных вещей, и – невиданная роскошь – все чемоданы, картонки, часы, музыкальные шкатулки и даже механические органы здесь можно трогать, крутить ручки, а уж разглядывать – с любого, самого близкого расстояния и сколь угодно долго...

В самой деревне почти нет одноэтажных домов, сплошь двухэтажные на каменном основании. Правда, кроме нескольких отреставрированных, почти все в плачевном состоянии. Слушая рассказ экскурсовода – про шесть трактиров и 24 чайных, которые были в этом селе 100 лет назад, с горечью думаешь, как легко оказалось уничтожить эту красивую и богатую жизнь. Вот пример. В середине XIX века Понизовкин, крепостной крестьянин, кстати – из крепостных Глебова-Стрешнева, тех самых, которым принадлежал особняк на Большой Никитской, в котором сейчас «Геликон-опера». Так вот, этот самый Понизовкин открывает паточное производство в Вятском, сам себя выкупает из крепости, к концу жизни – миллионщик, его наследник строит замок в готическом стиле, это уже на рубеже XIX–XX веков, для своей жены-француженки. Правда, рядом – не менее экзотическое здание для фабричных инженеров. Появляется мысль о том, что и кто-то из инженерских жен тоже волновал воображение Понизовкина, кстати, брак их с француженкой и вправду вышел недолгим. Примеры окончательного советского уничтожения – на антресолях, где вывешен список посаженных и расстрелянных. Те, кто не верит в сталинский террор, любят повторять: пострадали единицы, придумано все. В Вятском репрессировали около 100 человек! Были среди них учителя, но в основном – крестьяне, умные, предприимчивые вроде Понизовкина.

Вся русская предприимчивость в стенах одноименного музея вряд ли разместится.

В трактире я долго выискиваю в меню знаменитые огурцы. Нахожу только вятские разносолы. Приносят. Огурчиков немного, часть – маринованные, из банки, квашеной капусты нет. Знакомлюсь с владелицей заведения, чрезвычайно приятной женщиной. «Ну как же без капусты?» – «Поверьте, нет... Я-то знаю, я здесь всех знаю – раньше работала участковым...». Участковому я не могу не верить. Кроме прочего есть еще и куча ограничений, которые мешают покупать капусту или огурцы у частников, так что сейчас владелец гостиницы строит здесь собственный огуречный цех – по засолке. В залах трактира – часы, много разных. С кукушкой, каминные, карманные, с боем, какие-то невообразимые английские, французские, и снова – можно подойти и потрогать. Говорят, до революции здесь почти в каждом доме был не только патефон, но и механические органы. Вроде бы действующих в России четыре, один вот – в Вятском. Единственное правило, которому следуют все и за чем следят строго, – в Вятском нигде не курят, только на улице.

Еще в музее с гордостью рассказывают историю крестьянина Петра Телушкина, «небесного кровельщика», который в 1831 году отреставрировал крест и ангела Петропавловского собора, залез на руках, без лесов, сам продумал всю конструкцию веревок и отвесов. Это был своего рода цирковой трюк, поскольку собирались строить леса, а он сам предложил обойтись своими руками. Толпа стояла и смотрела, как он там на ветру колдовал два дня, – и потом получил от царя деньги. А еще, поскольку часто терял специальное разрешение на бесплатную выпивку, именно ему, рассказывают, и поставили ту самую мифологическую печать на шею. Спился он, к сожалению, быстро.

Вятское–Москва