Анна Козлова Литературный процесс, до известного момента предполагавший своего рода уединенность (отчего-то принято считать, что постижение истины всегда аутично), творческую погруженность в себя и прочий бред, в данный момент успешно подвизается на подиуме. Литература похожа на кривляющуюся содержанку в шелковой пижаме, на хитрую девочку-ломаку, у которой рожица гораздо приятней того, что она пишет. Мы все бесконечно куда-то хотим со своими содержанками и содержанцами, бурчим в микрофоны, и любопытно только отметить факт, что шоу стало самоцелью, отбросив досадную пижаму идейки: "Ну, знаете ли, Аня, писателя должны знать..."
Конечно, что вы, что вы, вас должны знать, страна должна знать, но неужели писатель - это то, что он говорит в микрофон, а не то, что пишет в минуты уединенности (пока спит содержанка)? Возьмем, к примеру (за волосы), Ирину Денежкину - с ней, конечно, не повезло, она говорить не умеет, вылезла из земляной норы и вытащила из доисторической, волнующей тьмы некие темы, которые уже не могут вызывать ажиотажа после Берджеса и кибер-панка в целом. Ну да ладно, мы люди отсталые, у нас офицерские жены в ночных рубашках двинули в оперу, и дабы эти гадости больше никогда не повторялись, мы срочно учим Ирину Денежкину говорить, мыть руки перед и после, и с большой надеждой ждем ее следующего грандиознейшего романа.
Предположу даже, что в самом ближайшем будущем наш старый добрый литературный процесс придет к осознанию того простого факта, что писать даже ничего и не надо, и будет наконец все, как в Америке. Писатели должны рекламировать стиральный порошок, их одухотворенные лица необходимо повесить на главных улицах городов могучей России, а такие наглецы, как Ирина Денежкина, будут им подрисовывать всякие рожки. А литература, исчерпав все атрибуты вдохновения типа там насилия над детьми, массовой проституции в целях последующего приобретения оружия, пионэрского секса, станет руководствоваться тем путем, которым правда жизни постигается в ток-шоу. Он сказал, она сказала, зачем ты меня бьешь, я больше не буду - и хватит с нас, теперь пусть свое веское слово скажет ведущий, мораль такова: нет ничего ужасней, чем, когда, ну это, мужчина, короче, бьет женщину. Тут, конечно, можно поспорить, но это уже дело критиков: как вы считаете, вот этот образ дебила из сборника рассказов Ирины Денежкиной, вот то, как он выпил, а потом подрался? - О, это сильно, здесь чувствуется такой цивилизационный сдвиг, такой протест, ну, мы-то с вами понимаем, молодежь бунтует.
Никто, конечно, не собирается бунтовать - какой на фиг бунт, любимый, мы сегодня идем на презентацию лосьона после бритья "Литературный", да и зачем нам это надо, ты просто скажешь им речь, ну, что мы все накаляемся ненавистью к капитализму, что поколение еще себя проявит, что никто никогда не стоит на месте - ну, ты знаешь, что им сказать.
Само понятие ИДЕИ в художественном тексте утрачивает сегодня не только привлекательность, но даже смысл.
Вот бы и впрямь Ирина Денежкина что-нибудь написала, только теперь пусть поменьше дерутся, побольше трахаются, немного экскрементофилии, плюс момент пика, когда кошечке отрезают голову и тут же ее едят, - и все в ажуре. Только не крадите, мальчики, и вы, Ирочка, мои литературные идеи. Этот романчик я сама, пожалуй, напишу.
