Фиест Вот что радует. Санкт-Петербург вновь подкрепил свой статус «культурной столицы». Ведь по-настоящему культурен не тот, кто все знает, а тот, кто умело скрывает свое незнание. Особенно это важно, когда устанавливают памятник или мемориальную доску. Алкей, к примеру, утверждает, что видел памятник Павлику Матросову – пионеру-герою, закрывшему амбразуру с пулеметом грудью своего отца. А Тиртею запомнился памятник неизвестному солдату Ивану Иванову. Почему же – неизвестному, если четко написано «Иван Иванов»? Потому что неизвестно, был ли Иван Иванов солдатом.
Ну, а то, что Марк Шагал был художником, известно доподлинно. И в «культурной столице», и в менее образованных областях. Но установить мемориальную доску решили в Санкт-Петербурге. Однако, утверждая проект доски, парламентская комиссия по образованию, науке и культуре зашла в тупик. Известно, что Шагал был художником. Известно, что был Марком. А вот с отчеством у него, как, по слухам, выразился председатель комиссии Максим Резник, «не все однозначно». Оказывается, Луначарский при советской власти именовал его Захаровичем. А по другим данным, он был Хацкелевичем. При советской власти неоднозначностей было много. Тверь, к примеру, называли Калинином, а Тверскую – улицей Горького. Притом Горьким называли Нижний Новгород, а Калининским проспектом – вообще Новый Арбат.
А тут отчество. Запросили Пушкинский Дом, оттуда ответили: пусть будет просто «Марк Шагал». Но парламентарии «культурной столицы» решили понадежней подстраховаться – написать еще проще: «Художнику М. Шагалу». Ни имени, ни отчества, а вместо фамилии – глагол. Зато мало ли что. Может, он и не Марк вовсе. А Михаил, или Мордехай, или вообще Мартирос. В общем, поступили по-культурному. И это радует.
