Самураи в рваных штанах

ИТАК, отголосовали. Поставили галочки там, где хотели, получили новую Думу, старого мэра, массу сюрпризов. Я не политик и не политолог, поэтому пророчествовать, что там будет теперь в связи с победой "Единства" и прорыва правых, не могу и не буду. Во всей предвыборной вакханалии (которая, безусловно, по-настоящему только начинается, впереди - июнь) мне интересно было лишь смотреть телевизор. С чувством профессионального любопытства, смешанного с... (ладно, с чем смешанного, об этом - попозже), то и дело потирая ладошки и тихонько улюлюкая, наблюдала я за теледеятелями, несущими идеологию в массы. В эту предвыборную кампанию они несли ее с таким грохотом, таким мощным чеканным шагом, что особо нервные затыкали уши. Все они, наши телевизионные аналитики, харизматики, околополитики, с таким остервенением сражались за хозяев, словно хозяева обещали их в случае неудачи расстрелять.

За всем этим я наблюдала с любопытством, смешанным с жалостью, потому что многие из вещающих с экрана вызывали не злость, не возмущение - жалость. К Сергею Доренко, например, это чувство неприменимо. То, что ему было велено изначально, он делал весело и охотно. Его главным поводырем было ни с чем не сравнимое удовольствие талантливого интригана и пачкуна, резвящегося на отведенных ему просторах и знающего, что в случае чего у него есть мощные тылы, которые не дадут пропасть. Его не заботит, как к нему относятся. Он знает, что не может не быть популярен, как популярно всегда мягкое порно, как детектив в мягкой обложке. Доренко, как человеку исключительно тщеславному, абсолютно по барабану, плюют в его сторону или расшаркиваются, благодарят за правду или подают в суд за клевету. Он заметен - для него это главное как для журналиста (хотя я читала, что из журналистов его "исключили"...). Он выполнил социальный заказ - это для него главное как для сотрудника ОРТ и врага Лужкова-Примакова. Меня довольно часто спрашивали с тех пор, как Доренко реанимировался на экране: "Зачем ты его защищаешь?" И я еще раз хочу заметить, что, во-первых, Доренко не нуждается в защите ни моей, ни любого другого журналиста, ни Папы Римского, ни английской королевы. Он настолько самовлюблен, настолько убежден в собственной интересности, настолько не обращает внимания на комариный писк его противников, что сам по себе в защите не нуждается. Во-вторых, совершенно неверно принимать за защиту утверждения, что Доренко - заметное явление в тележурналистике. Хотя бы в силу всех вышеперечисленных причин. Доренко, добившийся славы на костях казавшегося поначалу неколебимым "храма" ОВР, надолго запомнился его строителям. И не только им.

Сложнее обстоит дело с Евгением Киселевым. Сколько бы ни говорили, что каждый сам выбирает свой путь, его мне действительно искренне жаль. Ни за понюх табака практически в одночасье и сам Киселев, и с его руки весь канал потерял то, что составляло предмет их гордости, - репутацию респектабельного и менее других (на первый взгляд!) ангажированного канала. Главному аналитику телеэфира не хватило фантазии, чтобы хоть фиговым листочком прикрыть срамные места социального заказа. Впрочем, рук все равно бы не хватило - слишком много было подобных "мест". Конечно, в предвыборной борьбе их было много у всех. Кто-то пытался их прикрыть - как, например, Николай Сванидзе, проведший предвыборную борьбу, как мне кажется, достойнее многих. Или Станислав Кучер, умудрявшийся в своих программах соблюдать подобие нейтралитета и объективности. Кто-то и не думал ничего скрывать, бросаясь в бой за интересы хозяев с готовностью самурая, - как, например, Владислав Флярковский. Под конец он даже начал "слизывать" у Доренко его методы, но "подобие" на телевидении всегда проигрывает. Не может быть, пускай и на разных каналах, двух разных "доренок" или двух "светлансорокиных". Кстати, ТВЦ, то и дело подчеркивая, что ОРТ и РТР - государственные каналы (хотя известно, что ОРТ давно никаких денег от государства не получает), а значит, должны вести себя подобающим образом (очевидно, брать пример с корректного и неподкупного ТВЦ), в угаре информационной войны подзабыл о том, что и третий канал - не частный, а по большей части оплачивается из московского бюджета, то есть на деньги налогоплательщиков. Тем не менее это не помешало наши с вами деньги вгрохать целиком в предвыборную кампанию ОВР и лично товарища Лужкова. Но это, согласитесь, такие мелочи на фоне стремления к всеобщей справедливости.

Как выразился Анатолий Чубайс в ночном послевыборном эфире в студии НТВ, нельзя на елку сесть и штаны не порвать. Киселев попытался. Судя по тому, каких усилий стоили ему попытки сохранить добропорядочный вид, штаны он все-таки порвал и поцарапался изрядно. Достаточно было увидеть выражение его лица в девять часов вечера 19 декабря, когда ему пришлось сообщить, что, по первым подсчетам, ОВР плетется где-то в конце, уступая "Единству" и даже правым. Это была смесь оторопи, обиды, раздражения, явного непонимания, как ему, апологету Лужкова-Примакова, вести себя в такой ситуации. Когда на мониторе в прямом эфире появился Евгений Примаков, мрачный и обозленный, и дал гневную отповедь собравшимся в студии журналистам и самому Киселеву, последний не удержался и довольно раздраженно попытался осадить того, кого еще вчера с готовностью поощрял, чьих врагов еще вчера пламенно клеймил, на кого еще вчера делал главную ставку и кто сегодня стал причиной его порванных штанов.

Мне кажется, что более неумело провести предвыборную кампанию на телевидении, чем это сделал Евгений Алексеевич, было трудно. В течение нескольких недель поменять имидж для такой заметной фигуры, как Киселев, где-нибудь в другой стране было бы равносильно профессиональному самоубийству. Особенно если видно, что к самоубийству ты не готов, тебе еще хочется пожить, и пожить именно той жизнью, что жил до этого. Ну не лежала душа у Киселева к новой роли. Оттого так смешны и жалки были его попытки эту роль играть до конца. Откровенно "мочить" кого-то - дело вполне органичное для Доренко или Флярковского (с разной степенью эффективности, фантазии и таланта). Но нельзя в одночасье стать самураем. Особенно если ты к этому не готов.

Вдруг Евгений Алексеевич, ставший в свое время застрельщиком всякого рода опросов и рейтингов и еще на прошлой неделе охотно к ним прибегавший, объявляет во всеуслышание, что рейтинги все гроша ломаного не стоят, верить им может только наивный ребенок, что и подтвердит вам сейчас, уважаемые зрители, известный социолог профессор Грушин Б.А. Беседа с социологом, стоящим на фоне Капитолия, получилась долгой и путаной, понятно было только, что на НТВ покончили с рекламой рейтинга Путина и Шойгу. И еще больше стала заметна конвульсивность "Итогов" и их ведущего, раньше для "обоих" не характерная. Конвульсивность эта росла по мере приближения к судьбоносной дате 19 декабря и все больше отделяла Киселева привычного от Киселева предвыборного. Если первый тяжеловесностью и неподвижностью вызывал в памяти сфинкса, то второй - тоже сфинкса, только суетящегося. Более странного сочетания придумать трудно. Киселев то устраивал экзекуцию собственным очкам, вертя и ломая модную оправу; то, отбросив очки, оживлял собственную программу руковращениями в стиле Валдиса Пельша; то уснащал речь дерзкими шутками и не совсем вежливыми комментариями в адрес собеседника ("Вам бы за этот ответ пятерку поставили" - это реплика в сторону Сергея Кириенко. Зато когда в студии "Итогов" появлялся Примаков, эта пара становилась до зубной боли похожей на пару Лужков-Горелов, а сама программа - на "Лицом к людям"). Стремясь "дойти до самой сути", Киселев не оставлял в покое Александра Солженицына, пока тот в первой беседе не похвалил Примакова, во второй - пока не бросил камушек в огород Путина.

Неторопливый кабинетный аналитик, Евгений Киселев в экстремальной ситуации - нынешней сумасшедшей предвыборной кампании, - слегка высунувшись из кабинета и решив лично возглавить баррикадную борьбу, оказался в ловушке. Те, ради кого он высунулся, тут же записали его в самураи, дав поле боя - эфир и одно-единственное оружие - собственное слово. Неожиданно неловко, по-мальчишески амбициозно воспользовавшись и тем и другим, Евгений Алексеевич не заметил, что вошел в предвыборную кампанию в целых штанах, а вышел в рваных. Зашить-то, пожалуй, трудно будет - уж слишком дырка велика.