0
976
Газета Телевидение Печатная версия

11.06.2004 00:00:00

Без свободы слова не будет колбасы

Тэги: шустер, телевидение, свобода, футбол

Завтра на телеканалах стартует чемпионат Европы по футболу в Португалии. В преддверии этого события обозреватель «НГ» встретился с ведущим программы «Свобода слова» (НТВ) Савиком Шустером, с которым, впрочем, мы говорили не только о футболе.

шустер, телевидение, свобода, футбол Савик Шустер: «Если закрыто общество, нам делать нечего, у нас просто нет работы».
Фото Михаила Зильбера

– Большинство наблюдателей ставят на французов как на фаворитов чемпионата Европы. Каково ваше мнение?

– Тут есть очень сильные аргументы «за». Во-первых, это действующий чемпион Европы. Во-вторых, это команда, которая пережила большое разочарование на чемпионате мира, и поэтому у них есть все стимулы сейчас, чтобы вернуться на футбольный Олимп. У них очень сыгранный состав. И, конечно, это звездное трио: Зидан, Анри, Трезеге. Что-то похожее по классу в Европе есть только, пожалуй, у итальянцев и больше ни у кого. Исходя из всего этого, французы не могут не считаться главными из фаворитов наряду со сборными Италии, Испании, Португалии и Англии.

– А Голландия и Германия?

– Пока я не вижу в голландской команде слаженной коллективной игры. Что же касается Германии, то немцы – всегда немцы. У них мало класса, но очень много характера.

– Что вы скажете о сборной России? Каковы ее шансы выйти хотя бы в полуфинал?

– Вы знаете, в преддверии чемпионата очень не хочется делать прогнозы. Но Россия попала в очень-очень сложную группу. Первый матч предстоит с испанцами, которые практически играют дома. К тому же Испания сейчас, с молодым Торресом, который может стать сюрпризом чемпионата, – очень сильная сборная. В российской же команде на роль игрока-сюрприза, может, видимо, претендовать Александр Кержаков, который пока не заявлен в основной состав. Непонятно, кто будет играть вместе с Дмитрием Булыкиным. Говорят, что Дмитрий Сычев, но Сычев пока не оправдал тех ожиданий, которые появились после чемпионата мира. Достаточно неудачная у него история в «Марселе» и не блистательная пока в «Локомотиве». Если говорить о сюрпризах-игроках в других сборных, то в Португалии – это Рональду, в Англии – Руни, в Испании – Торрес, в Италии – Кассано. Как мне кажется, очень многое будет зависеть от них, в силу неожиданности этих вот игроков-сюрпризов, которые возьмут и забьют решающие мячи.

– Иными словами, это голевики?

– Можно назвать их и так. Это люди, которые выходят в трудном матче со скамьи запасных и меняют ход игры. Возвращаясь к российской сборной, скажу банальную вещь – у нас существует проблема обороны, поскольку не едут Сергей Игнашевич и Виктор Онопко. К тому же в России огромная проблема с забиванием голов. У нас нет новых эдуардов стрельцовых или валентинов ивановых. У нас нет взрывных центральных нападающих. Да, у Булыкина в матче со Швейцарией были такие моменты. Но у нас проблема даже не столько с людьми, которые умеют, как говорят, доводить до финала игру, сколько проблема со скоростью игры. У нас медленный футбол. А медленный футбол никогда не застает врасплох соперника.

– Нам не хватает темперамента?

– Это комплексная проблема. И физическая подготовка не та, которая была в советские времена, и гораздо меньше талантов, в том числе и тренерского. Качество игроков просто оставляет желать лучшего. В центре поля очень мало быстро мыслящих игроков, а ведь футбол – это не только движение, это еще и мысль. Когда движение скоординировано с мыслью – это вообще хорошо.

Понимаете, когда прошло полсезона и Булыкин забил один гол, а он у нас заявлен центральным нападающим сборной, – это сильно тревожит.

– А что вы скажете про Дмитрия Лоськова?

– Как мне кажется, он игрок неплохого уровня, у него есть видение последнего паса, но я не могу Лоськова поставить в один ряд со звездами европейского футбола, поскольку не вижу динамики его развития, качественного рывка. Или вот я смотрел Андрея Каряку в финале против «Терека» и должен сказать, что ему очень сильно не хватает личности. Он берет на себя и флангового игрока, и разыгрывающего, и в итоге у него ничего не получается. Знаете, потенциал игрока вы всегда видите в решающих матчах, когда необходимо сосредоточиться, сообразить, где ты наиболее эффективен, понять, как играет соперник.

– Ваш прогноз на матч Россия – Испания, проиграем?

– Испания не даст нам играть в наступательный футбол. Думаю, что испанцы будут играть очень широко по флангам, растягивая оборону российской сборной по схеме четыре защитника, два опорных, три поднападающих и один выдвинутый вперед (может быть, это будет Фернандо Морьентес). В общем, это уже не три линии, к которым мы привыкли, а четыре, как, впрочем, и у Италии. При этом надо учесть, что испанцы очень быстро и широко играют в одно касание. От этого можно голову потерять. Поэтому от сосредоточенности сборной России и тактического построения команды будет очень многое зависеть. Но, с другой стороны, мы знаем, что Россия всегда играет хорошо в трудных условиях. Поэтому есть надежда, что лягут костьми.

– Как гражданин Италии, работающий в России, за кого будете болеть?

– Я буду болеть за Россию. И за Италию. Благо, их встреча в одном матче маловероятна.

– Скажите, Савик, вы действительно полагаете, что Москва не имеет морального права принимать у себя Олимпиаду-2012, из-за чего некоторое время назад случился громкий скандал, когда Юрий Лужков обвинил вас в отсутствии патриотизма?

– Подождите, я этого никогда не говорил. И даже не мог говорить. Я в своей программе никогда не выражаю свою точку зрения. Вообще никогда. Это была программа «Свобода слова», которая была посвящена дискуссии на тему того, что Москва вошла в пятерку городов – претендентов на проведение Олимпийских игр наряду с Нью-Йорком, Лондоном, Парижем и Мадридом. Вопрос на программе был поставлен просто: надо или не надо проводить Олимпиаду в Москве? Были сторонники, были противники, которые между собой дискутировали. Вот, собственно, и все. Думаю, что Лужкова возмутила сама постановка подобной темы, когда оказалось, что есть в стране нормально мыслящие люди, которые считают, что сейчас это нам не надо. Но я не вижу никакой надобности отвечать на обвинения Лужкова, поскольку мэр Москвы имеет право делать любые заявления, это его конституционное право.

– Кстати, после этой истории у вас не возникло проблем с продлением рабочей визы, которая истекала 5 июня?

– Нет, у меня продлено разрешение на работу. Никаких проблем нет. Юрий Михайлович высказал свою точку зрения. Хорошо, пожалуйста, только мир движется в другую сторону. Нельзя хотеть Олимпийские игры и делать такие ксенофобские заявления.

– Не опасаетесь ли вы, что вашу программу могут закрыть?

– Я не вижу никаких предпосылок для этого. Кто? Зачем? По каким причинам? Все же надо объяснить. Например, не дать мне рабочую визу? Тогда надо всех специалистов иностранных из России выгонять.

– Ну, если возникнут какие-то проблемы с вашей визой – это в отличие от проблем других иностранных специалистов будет тут же известно широкой общественности. Причем не только в России.

– Знаете, если бы у программы не было рейтинга – ее можно было бы закрыть. Или если бы программа подстрекала к каким-то антиобщественным акциям... Нет сегодня ни одного нормального аргумента, воспользовавшись которым можно было бы закрыть «Свободу слова». Я его не вижу.

– У вашего коллеги Леонида Парфенова была высокорейтинговая программа на НТВ, в которой он не подстрекал к антиобщественным акциям. Тем не менее ее закрыли, а его уволили.

– Лично я считаю, что закрытие «Намедни» и увольнение Леонида Парфенова – это неправильно. Даже с точки зрения бизнеса. Вложить столько средств в эту программу, ее вырастить, дать ей такой рейтинг, превратить ее в национальное явление, а потом взять и просто закрыть – мне кажется неправильным. Может ли что-либо подобное произойти со «Свободой слова»? Мне трудно сказать, но гипотетически говоря, все может произойти, и мы готовы ко всему.

– А что в подобной ситуации произошло бы на Западе?

– Я думаю, что на Западе была бы следующая история. Когда появился бы в печати этот приказ, это было бы воспринято корпоративным сообществом отрицательно, потому что внутренние документы не публикуются, но потом стали бы обсуждать не факт публикации или поведение Парфенова, а содержание приказа. Ведь главная задача тележурналистов – уметь общаться со зрителями. Должна быть открытость процесса потому, что это часть нашей профессии. Потому, что мы всех призываем быть открытыми. Если закрыто общество, нам делать нечего, у нас просто нет работы. Но мы можем призывать к открытости только в том случае, если мы сами открыты. И мы должны уметь договариваться между собой.

– Вы имеете в виду работодателей и журналистов?

– Естественно. Работодателя и журналиста, творца, который работодателю гарантирует его зарплату. Ведь продукт, который выходит на экран, гарантирует зарплату всей администрации. А не наоборот.

– Закрытие самой рейтинговой программы НТВ показало, что зарабатывать деньги не столь важно для канала.

– Поэтому я и не очень с этим согласен. Это явно бьет по капитализации компании, по ее ценности и по ее аудитории. То есть боюсь, как бы мы не потеряли ту часть аудитории, за которую всегда боролись. Тот растущий, образованный средний класс. И это очень плохо. Но эта моя личная точка зрения.

– Вы поделились ею с Николаем Сенкевичем и Александром Герасимовым?

– Да, конечно. Я ее озвучил и на Радио «Свобода».

– Социологические опросы показывают, что более 60% россиян выступают за цензуру для телевидения.

– А я уверен, что более 85% россиян выступают за смертную казнь. Ну и что? А есть немало россиян, которые выступают за то, чтобы закатать Чечню в цемент. Есть вещи, которые не выносятся на референдум. Я вам могу сказать, что даже в такой стране, как Италия, если вынести вопрос о смертной казни на референдум, Италия проголосует «за». Тут срабатывают механизмы не общества, а толпы. Поэтому есть вещи, которые толпы не решают. Для этого у нас есть и парламент, и президент, и все что угодно. Ну да, я понимаю, конечно, что население России сильно разочаровано тем, что произошло за 15 лет. Я помню, когда наступила горбачевская гласность, это был праздник для всех. А сейчас – это траур.

– Но с появлением свободы слова появилась и колбаса.

– Так мы же все понимаем, что без свободы слова не будет колбасы, ничего не будет. Это же всем понятно.

– Как видим, это понятно не всем.

– Ну, раз непонятно, значит, созреют, поймут. Вот мы говорим про футбол. Это то же самое. Я, когда делал программу «Третий тайм», говорил: «Футбол – это жизнь». Проблема российской сборной начинается с того, что никто из игроков не умеет давать интервью. Никто не умеет улыбнуться. Никто не может сказать что-то человеческое. Все абсолютно зажатые, парализованные, неулыбающиеся существа. Смотришь на западных игроков – французов, итальянцев, португальцев, – они говорят, они улыбаются, они рассуждают. И они не боятся. Даже тренера своего не боятся. Потому, что они его уважают как человека, а когда уважаешь человека, ты его никогда не оскорбишь. А говорить ты, личность, имеешь право. Вот здесь начинается развитие чего-либо.

– Что вы хотите, у нас крепостное право отменили каких-то 143 года назад. А потом были 74 года советской власти, когда любого, кто высовывался, уничтожали. Откуда же взяться улыбчивым да говорливым?

– Для того чтобы было свободное общество свободных людей – нужно создавать для этого предпосылки. И не смотреть при этом на социологические исследования.

– В свое время меня очень удивил тот факт, что за 21 год правления Муссолини в Италии было репрессировано всего несколько десятков тысяч противников фашистского режима. Не сравнить со сталинским масштабом.

– Вы знаете, у меня в Италии был главным редактором уже покойный, к сожалению, Винтро Монтанелли. Самый известный итальянский журналист. Он мне как-то сказал, что проблемы России всегда решаются горами трупов. Надо научиться решать проблемы не горами трупов. Жизнь одного человека до сих пор у нас не имеет никакой ценности. А ценность может появиться, только если есть свобода слова.

– Но даже в вашей собственной программе вы оговариваете, что ограничиваете свободу слова.

– Я же должен честно сказать, что не все можно. Я сейчас скажу такую громкую вещь, хотя никто ее не понимает. Но вашу газету читают люди, которые понимают. Если ты хочешь быть четвертой властью, ты должен уметь договариваться с остальными тремя. И только если ты умеешь с ними взаимодействовать – ты можешь сделать Уотергейт. Если у тебя есть в обществе вот эта степень доверия. А то, что вы говорите, что более 60% за введение цензуры, – это значит, что никаким доверием со стороны населения мы журналисты, не пользуемся.

– Любопытно, что, например, американским журналистам тоже не доверяет большая часть населения США. Похоже, что это общемировая тенденция.

– Но все равно, я вам эмпирически скажу, в Америке верят все-таки больше журналистам, чем политикам.

– Я думаю, что и у нас журналистам верят больше, чем политикам. Политикам у нас вообще мало кто верит.

– Ну, это уже хорошо. Мы не можем все время жить в системе противоречия. Мы в «большой восьмерке», но у нас не будет свободы слова, мы хотим инвестиций, но мы не будем рассказывать о реальных делах, президент говорит о том, чтобы вся Европа нам открыла свободный безвизовый въезд, а потом какие-то высокопоставленные люди говорят, что у нас не должны иностранцы работать на телевидении. Мы говорим, что мы в мировой антитеррористической коалиции, а с другой стороны, мы абсолютно закрываем Чечню.

– Как в том анекдоте. «Владимир Владимирович, скажите, а будут ли инвестиции в Россию, и если будут, то когда и в каком объеме?» – «Инвестиции, безусловно, будут, а когда и сколько, определит Басманный суд». У нас традиционно все замыкается на одного человека. Если он скажет, что будет демократия, начнут строить демократию.

– Это правда, есть такое. Очень многое зависит от президента. Если ему ситуация не нравится и он считает ее невыгодной для развития страны, то он в силах (с его популярностью) какие-то вещи изменить. Но дело в том, что строительство гражданского общества – процесс долгий, сложный и кропотливый. Общество сделало очень яркий выбор на последних парламентских выборах в декабре – «нам не нужны западные демократические ценности». По крайней мере для 85% голосовавших (а не голосовала почти половина, так что мы их мнения так и не знаем). А президент, судя по его выступлениям, считает, что нужны.

– По моему, Пушкин говорил, что единственный европеец в России – это царь.

– Может быть. У нас сейчас президент выступает в разных ипостасях. Но очень узко политическое поле. Это плохо.

– Каков ваш прогноз развития российского телевидения до 2008 года?

– Пока я вижу яркую тенденцию к развлекательному телевидению и постепенное исчезновение публичной политики на телевидении. Которая очень многим сегодня во власти – под властью я подразумеваю и Государственную Думу – не нужна. Отчитываться перед обществом, кому-то рассказывать, с кем-то дебатировать... Вставили карточку, проголосовали, и все, до свидания. Никто ничего не обсуждает. И, так как сужается поле публичной политики, естественно, это не может не отражаться на телевидении. Я думаю, что будет сужаться информационное телевидение, будет сужаться политическое телевидение. Будет больше радостных, развлекательных программ под девизом «Все будет хорошо».


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Лукашенко набрал миротворческий вес

Лукашенко набрал миротворческий вес

Антон Ходасевич

Операция ОДКБ усилила в СНГ позиции руководителя Белоруссии

0
1246
Партии и правительство остались без рейтингов

Партии и правительство остались без рейтингов

Иван Родин

Социологи в нынешнем году долго отдыхают от политических опросов

0
1059
Казахстану грозит африканский путь развития

Казахстану грозит африканский путь развития

Виктория Панфилова

Порядок в республике пока еще хрупок

0
1697
Адвокаты опасаются цифровизации следствия

Адвокаты опасаются цифровизации следствия

Екатерина Трифонова

Очные ставки в онлайн-режиме могут превратиться в спектакли

0
1379

Другие новости

Загрузка...