Григорий Заславский
Никита Михалков озабочен трудностями со строительством гостиницы. Но, как всегда, сдаваться не намерен.
Фото ИТАР-ТАСС
Какие-то события происходят: видишь, условно говоря, театр «Геликон-опера», которому московское правительство строит новое здание на Большой Никитской – с одной стороны. С другой стороны – активисты общественного движения «Архнадзор», которые – как и положено активистам – активно борются за сохранение московской старины и в проекте «Геликон-оперы» увидели для нее чуть ли не самую главную угрозу. А может – и главную. Но что-то – неясные какие-то голоса, эхо, отзвуки, свет далеких маяков – подсказывает: не здесь главный фронт, здесь... Как бы это сказать? Видно, что театр – вообще не главное, и московская старина – тоже, как говорится, побоку. Потому что я помню, как для «Архнадзора» и его координаторов одной из главных забот был забор московской областной психбольницы, построенный по эскизам Врубеля. Некоторое время тому назад больницу огородили – на территории больницы (!) началось строительство офисов. Кажется, класса «А». Сейчас, когда внешнее ограждение сняли, на глазах у всех старые пролеты врубелевской ограды сносят, изнутри укрепляют забор металлическими листами и – на глазах у всех! – лепят новодел. По врубелевским лекалам. Молчит «Архнадзор», их заботит только усадьба Глебовых–Стрешневых–Шаховских, которая только на моей памяти, если она мне, конечно, не изменяет, дважды горела, большой зал – почти дотла.
На минувшей неделе один из координаторов «Архнадзора» Наталья Самовер дает очередное интервью на эту тему: «Реконструкция усадьбы Глебовых–Стрешневых–Шаховских на Большой Никитской для размещения на месте усадебного двора большой сцены театра «Геликон-опера» привела к сносу части строений усадьбы. Чтобы обойти закон, пришлось производить манипуляции с адресом объекта, чтобы отрицать его историко-культурную ценность. Результат – половина усадьбы просто уничтожена». Я с большим уважением отношусь и к Наталье Самовер лично, и вообще – к необходимости защищать ту старину, которая в Москве еще осталась, но «манипуляции с адресом», но «половина усадьбы просто уничтожена» – это уже такие формулировки, за которые могут и в суд подать. И чтобы говорить такое, надо быть уверенным, что тебе... можно все, а за спиной – крепкий тыл. И речь, конечно, уже не только об энтузиастах – защитниках старой Москвы.
Еще один пример – строительство гостиницы студии «Тритэ» в Малом Козихинском. С одной стороны, студия «Тритэ» и, получается, Никита Михалков. С другой – письмо против строительства подписывают люди, не менее вхожие и уважаемые в Кремле. Евгений Миронов, Андрей Макаревич, например. Другие известные актеры. И ощущение – что где-то наверху схлестнулись какие-то элиты, а поле битвы, как писал Достоевский, – сердца людей. То есть в данном случае – «Геликон-опера» и эта самая гостиница, не к ночи будь помянута. И уже рассказывают страшные-страшные истории: будто бы тем, кто подписал письмо против строительства гостиницы, уже звонят с угрозами, что, мол, больше их в России никто в кино снимать не будет. А что страшнее этого? Смерть не так страшна!
Ну вот.
А из хорошего – в четверг в Белых Столбах прошел съезд Союза кинематографистов России, принимали устав. Как сообщает РИА Новости, голосовать решили по каждому пункту отдельно. Одну статью – о недопустимости экстремизма для членов СК – сперва решили исключить, затем вернули обратно: «Оппозиция в лице Вадима Абдрашитова призвала вообще не тратить силы на устав, обсудив вместо этого актуальные проблемы отечественной кинематографии; голосовать по этому поводу, правда, не стали». В итоге решили еще провести независимое расследование и выяснить, с какой целью и на какие деньги проводятся информационные кампании против отдельных деятелей кино и всего союза в целом. Тут я согласен с Михалковым: нельзя никого шельмовать, а особенно – руководителей Союза кинематографистов.
