Двойной дефицит

Во время войны в Ираке политические вопросы занимали экономических экспертов и обозревателей больше, чем собственно хозяйственные проблемы. Теперь их внимание вновь вернулось в сферу экономики. И те, кто уверенно предсказывал накануне военных действий резкое укрепление доллара в случае быстрой победы союзников, предпочитают сейчас не вспоминать об этом прогнозе. Преодолев очередной "уровень поддержки" в 1,15 доллара/евро, европейская валюта практически вышла на штурм своего исторического максимума.

Этот факт свидетельствует, в частности, о том, что, несмотря на военные и политические успехи, в экономической сфере дела у американцев идут неважно. В самом деле, по итогам I квартала ВВП США вырос лишь на 1,6%, безработица достигла уровня в 6% трудоспособного населения, долги корпораций растут, а промышленные мощности используются на рекордно низкие 72%. Впрочем, валютных дилеров больше волнует то, что стало принято называть проблемой "двойного дефицита" (twin deficits).

К нему американская экономика шла все 90-е годы. Шла на фоне внешне благостной картины. Технологический бум вызвал приток инвестиций, что, с одной стороны, подогрело экономическую активность и обеспечило рост налоговых поступлений, а с другой - повысило привлекательность доллара. Катастрофические бюджетные дефициты конца 80-х были не просто сокращены, но и сменились профицитами федерального бюджета в 1998-2000 годах. На этом фоне доллар вырос по отношению к евро на 41,5% - с 1,1833 до 0,836 доллара/евро.

Но обратной стороной медали стало снижение конкурентоспособности наиболее массовых американских товаров. Темпы роста импорта трудно было охарактеризовать иначе как катастрофические, причем быстрее всего росли поставки из относительно слаборазвитых стран. За 1992-2000 годы дефицит торгового баланса США увеличился с 2,65% до 34,5% общего объема экспорта. Большинству американских граждан это было скорее выгодно: они расходовали меньше средств на потребительские товары, а страна экспортировала, по сути, лишь доллары - красивые бумажки, не более того. При этом здоровые государственные финансы считались надежной гарантией монетарной стабильности. При бюджетном профиците в 2,5% ВВП отрицательное сальдо торгового баланса в 3,6% ВВП казалось терпимым.

Но затем положение изменилось. Кризис "виртуальной экономики" оказался отнюдь не виртуальным. Превратив в воспоминания 9,5 трлн. долл., вложенные в акции высокотехнологичных компаний, он породил у инвесторов сомнения в прочности американской валюты. Приток инвестиций стал сокращаться, что снизило потребность в долларах, а неуверенность потребителей в завтрашних доходах подстегнула спрос на дешевые импортные товары. В свою очередь, правительство, стремясь не допустить спада предпринимательской активности, пошло на снижение налогов на фоне роста военных расходов. Результаты оказались драматичными. Всего за три года самый крупный в истории США бюджетный профицит (279 млрд. долл. в 2000/01 финансовом году) сменился самым масштабным дефицитом (309 млрд. долл. в 2003/04-м). Нет ничего удивительного, что курс доллара стал падать и за последний год снизился по отношению к евро на 27,8%, к британскому фунту - на 10,8% а к японской иене - на 9,3%.

И здесь экономисты столкнулись с принципиально новым явлением. Снижение курса доллара не повлекло ни роста экспорта, ни сокращения импорта, чего, по сути, вполне можно было ожидать. Причина кроется в том, что к концу 90-х годов основой американского экспорта стали высокотехнологичные товары, спрос на которые в условиях экономического замедления не мог увеличиться даже при определенном снижении цен. В то же время США, производящие 23-24% мирового валового продукта, обеспечивали 60% его прироста, и потому зарубежные предприниматели стали воспринимать Америку как рынок, присутствие на котором следовало удерживать любой ценой. Таким образом, даже в изменившихся условиях не последовало ни роста экспорта, ни сокращения импорта. За последние 12 месяцев отрицательное сальдо торгового баланса США достигло рекордного уровня в 504 млрд. долл.

Так возник "двойной дефицит" - столь же новое явление, как и дефляция в 70-е. Сегодня дефицит федерального бюджета США достигает 3,1% ВВП, а отрицательное сальдо торгового баланса - 4,8% ВВП. Для "заштопывания" этой гигантской "дыры" в экономику США должно вливаться не менее 1,6 млрд. долл. инвестиций ежедневно(!), и это, конечно, не может не подпитывать сомнений в прочности американской валюты.

Звучащие в последнее время оптимистические заявления, что, мол, снижение курса доллара благотворно повлияет на конкурентоспособность американских компаний, а сокращение налогов выведет экономику из кризиса, невозможно воспринимать без скептицизма. Хотя США и остаются самым крупным в мире экспортером, продавая за рубеж товаров и услуг почти на 700 млрд. долл., в относительном выражении эта сумма не превышает 6,8% американского ВВП (в Европе аналогичный показатель достигает 24% ВВП). Таким образом, для достижения хотя бы 1,5-2-процентного роста ВВП необходимо увеличить экспорт на 25-30%, что практически нереально. Кроме того, сокращение налогов в условиях расширения военных расходов неизбежно столкнется (и уже сталкивается) с противодействием конгресса и вряд ли будет реализовано в масштабе, предлагавшемся президентом Джорджем Бушем-младшим.

К чему все это может привести? На наш взгляд, американская экономика вряд ли последует примеру Японии с ее нулевой процентной ставкой и бюджетным дефицитом в 8% ВВП. Поддержка неэффективных предприятий, столь милая сердцам японских менеджеров, противоречит американским традициям. Поэтому приоритетной задачей неизбежно станет повышение эффективности хозяйствования. И Соединенным Штатам придется вернуться к этой проблеме, так и не решенной в 70-е годы.