В Европе занялись реформой демократии

Вчера участники сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) занимались вопросами реформирования структуры и методов работы Совета Европы, старейшей организации на континенте, занимающейся правозащитной тематикой. В дискуссиях по этому вопросу активное участие принимают российские делегаты.

Интеграционные процессы внутри ЕС привели к тому, что Евросоюз все чаще стал обращаться к правозащитной тематике, залезая на поляну Совета Европы. В Страсбурге смекнули: нужна реформа. Которая сделала бы организацию более эффективной и позволила бы отстоять право на существование. «Не становится ли ПАСЕ ненужной, если пытается заниматься тем, на что у нее нет полномочий и влияния?» – обозначил главный вопрос реформы сенатор Александр Починок.

Но конкуренция с ЕС – только половина проблемы. Вторая связана с разрастанием Совета Европы за счет государств, не находящихся в строгом смысле слова в Европе. Хотя нет худа без добра: с ростом расходов выросла и потребность в самом Совете Европы и его институтах. По словам Починка, если бы не Россия и другие республики бывшего СССР, то кризис ПАСЕ наступил бы уже давно – «мы им подкинули половину тем для обсуждения».

Впрочем, идеализировать бюрократию не стоит: заняться реформой ассамблею вынудили обстоятельства – там решили, что лучше все сделать самим, чем преобразования будут спущены сверху. Вот уже почти два года, как структурные изменения идут в самом Совете Европы – став генсеком СЕ, норвежец Турбьерн Ягланд провозгласил их своей приоритетной задачей. Сказал и с викинговской прямотой сделал то, что до него не удавалось никому: начал слияния и перемещения внутри основы основ любой организации – секретариата. Иными словами, невидимой обывателю части евробюрократии, которая и организует работу СЕ. Кстати, по призыву Ягланда руководит этим процессом легендарная личность – бывший директор Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ швейцарец Жерар Штудман, конфликт которого с президентом Кот-д’Ивуара Лораном Гбагбо, хотя и закончился высылкой Штудмана, серьезно понизил рейтинг диктатора и добавил ему проблем. Словом, вместо четырех департаментов у СЕ осталось два. Сокращение людей и средств приводит и к изменению самой сущности – Совет Европы становится политической организацией.

ПАСЕ решила не отставать: была создана специальная комиссия по реформе, и ее глава француз Жан-Клод Миньон, которого прочат в новые спикеры ПАСЕ, представил ассамблее свое видение преобразований. Тут также предполагаются сокращения: например, три комиссии сливаются в одну, уменьшается время выступлений депутатов и число постов, которые можно занимать. Посягнули и вовсе на «святое» – на один из трех часов обеда, в который теперь будут заседать комиссии. При этом ужесточаются критерии отбора тем для прений, вводится дискуссия на свободную тему в каждую сессию (что-то аналогичное думской пятиминутке) и институт проверки выполнения решений ПАСЕ в течение года после их принятия. А в комиссию по правилам процедуры будут в обязательном порядке входить главы пяти политических групп и пяти крупнейших национальных делегаций (Германии, Италии, России, Соединенного Королевства и Франции).

Все это позволит, по мнению Миньона, сократить расходы и повысить эффективность работы, отстояв тем самым право на существование уже самой ПАСЕ. «Мы можем и делаем то же, что и Европарламент, но за другие деньги», – пошутил Миньон. На тему расходов имеется специальный доклад. В нем, в частности, говорится, что за последние пять лет бюджет ПАСЕ сократился на 2% (примерно на 100 тыс. евро в год), а текущие расходы – на 16%. Но можно было бы сократить еще, только если Комитет министров не будет забирать неизрасходованное, а позволит распоряжаться ими в дальнейшем.

Но деньги деньгами, а на деле Страсбург имеет серьезную фору перед Брюсселем. И дело не только в первородстве (СЕ был создан в 1949 году, тогда как ЕС только в 1993-м), но и в наличии весьма действенных институтов, таких как Европейский суд по правам человека, и механизмов реализации правозащитных решений. «Не растерять бы их в процессе политизации структуры», – опасаются во Дворце Европы.

Отчасти сохранению СЕ будет способствовать его уникальная структура – это единственная площадка, где могут полемизировать страны ЕС и не ЕС. Неудивительно, что россияне – активные участники процесса модернизации ПАСЕ, но прежде всего для удовлетворения своих заинтересованностей. Например, проведения реформы процесса мониторинга. Для чего были подготовлены соответствующие поправки в доклад Миньона, как подтвердил «НГ» глава российской делегации в ПАСЕ Константин Косачев.

Россияне хотят, чтобы под мониторингом понимались «только обязательства стран, которые они берут на себя при вступлении в СЕ», а все остальные стало бы темой для отдельных докладов. А то список «претензий» к России растет год от года, тогда как другие (например, Турция) освобождены от постоянных проверок. Хотя, по словам Косачева, у турок 10-процентный барьер прохождения в парламент и даже не подписана конвенция о правах нацменьшинств. Удастся ли россиянам задуманное, станет ясно к концу года.

Страсбург