0
1264
Газета Кино Интернет-версия

07.07.2019 11:39:00

Как камера превращается в посредника

Фестиваль визуальной антропологии в Москве продемонстрировал документалистику, не укладывающуюся в жанры

Тэги: фестиваль, документалистика


фестиваль, документалистика Кадр из фильма "Белые крылья"

Быть зрителем но московском фестивале «Камера-посредник» – это по-своему уникальный опыт. Год за годом он представляет программу, состоящую из документальных лент, однако обходясь при этом без приставки «кино-». Его организаторы намеренно концентрируются на другой области знания и творчества – визуальной антропологии, которую они определяют как явление на стыке социальной и культурной антропологии и документального кинематографа. Звучит как чересчур широкое определение, но попытки определить жанровую принадлежность этих лент заходят в тупик: они слишком специфически выглядят, звучат и разворачиваются, и, не имея в строгом смысле ни сценария ни сюжета, внутренне связаны только общим контекстом. Эти фильмы, снятые на языке полевых исследователей-этнографов, призваны вовлечь зрителей в рутинную жизнь показанных на экране человеческих сообществ – от модных парикамхерских в фавелах Рио-де-Жанейро до стоянки коневодов в тувинской степи. Как это часто бывает, религия и вера во многих из них становится самой яркой частью человеческой повседневности.

Обратимся к одной из лент. Идиллистическая картина, знакомая, пожалуй, каждому в России, даже если он не видел ее никогда: погожее раннее утро, мирно пасущиеся коровы, звон колокола и женщины в платках, сходящиеся к небольшому старому храму. Так начинается фильм преподавателя визуальной антропологии в Музее Бергенского университета в Норвегии Фроде Сторааса о храме богини Кали в городе Канпур индийского штат Уттар-Прадеш, его настоятеле и прихожанах. Это продавец цветочных гирлянд, трудящаяся в храме женщина-уборщица, бедняк, у которого почти ничего не осталось, кроме веры в помощь богини, и одержимый, через которого Кали отвечает тем, кто просит у нее помощи. «Как антропологи, мы больше всего хотим приблизиться к настоящей жизни людей. В процессе съемки и полевой работы мы сближаемся с людьми вплотную. Иногда нам неловко показывать какие-то моменты их жизни, но это – наша задача», – говорит Фроде Стораас. Свою задачу он видит в том, чтобы передать зрителям ощущение индийского храма: «визуальным антропологам повезло особенно – мы можем делиться этим через фильм, мы можем вовлечь вас, аудиторию, чтобы вы посмотрели, как живут люди.<... > Одна из потрясающих задач для нас как для антропологов – это то, что мы можем не только сами прочувствовать то, чем живут люди других стран и других культур, но и поделиться этим».

«Город, в котором мы снимали – когда вы проезжаете его на поезде, то вам советуют не выходить из вагона, а если вышли – срочно зайти назад и ехать дальше. Это не туристическое место, но и в этом суровом месте и его тяжелой жизни есть место для радости, как мы видим на примере этого храма. Мы просто показали хорошее и плохое. <…> Это было нашим посланием: мы много слышим о межрелигиозных конфликтах из медиа, но показать мы хотели мирное сосуществование», – рассказывает режиссер. А его камера перемещается по темным переулкам вслед за тележкой продавца цветов, рассуждающего о том, что Кали поддерживает его душу, а ислам – бизнес, в суфийское святилище. Вкусы к убранству храмов у двух живущих бок о бок религий довольно схожи, что играет на руку цветочнику, и подталкивает зрителя к центральной мысли фильма, которую иллюстрируют его последние кадры: «мы все приходим к тому, что Бог един», – заявляет в конце настоятель храма Кали, а окружающие его мусульмане согласно качают головами.

Если Фроде Стораас показывает через маленький мир храма Кали современную Индию, то немецкий режиссер и преподаватель факультета кино в Брауншвейгском Университете Искусств Томас Бартельс использует яркие образы шаманизма для того, чтобы перенести зрителей в Сибирь. И образы для него не заканчиваются на их визуальной части: «для меня самым главным была атмосфера и ритм музыки, который создавал ее», – говорит режиссер. Он признается: для него огромная честь присутствовать фестивале визуальной антропологии в Москве, но сам он – артист, а не исследователь. «По Бурятии и Туве я путешествовал с другом, и накопленный материал о шаманах был всего лишь небольшой частью из 50 часов материала, которые я успел снять», – рассказывает он о своем фильме «Саган Далья» («Белые крылья» – название горной травы, которую шаманы используют в своих ритуалах). Фильм открывается видами Иркутска, сменяющимися сибирской тайгой под музыку уличных барабанщиков, которая сливается с шаманскими бубнами с видеозаписей ритуалов.

Международный фестиваль визуальной антропологии «Камера-посредник» в 2019 году прошел в Москве уже в восьмой раз. В его рамках в Московском доме национальностей, Инженерном корпусе Государственной Третьяковской галереи и Центре документального кино было показано 11 лент. Еще 9 продемонстрировали зрителям в сети на отдельном конкурсе дебютантов в мае – а всего, по словам программного директора фестиваля, сотрудника Института этнологии и антропологии РАН Елены Данилко, на фестиваль поступило больше 200 заявок от кинематографистов.

Дебютантка фестиваля Наталия Харламова – единственная россиянка, чей фильм вошел в программу «Камеры-посредника». «Этот фильм начался для меня со смерти моего героя, которого я предполагала снимать. Мне казалось, что кино для меня закончилась, но, как оказалось, оно только начиналось. И в этой спонтанности родилось что-то, что вы можете сейчас увидеть», – сказала она перед показом «Стоянки на дороге ветра». Ее лента посвящена тувинке по имени Белекмаа, переселившейся после смерти своего отца, известного и уважаемого табунщика, но его степную чабанскую стоянку. И ее каждодневной упорной борьбе – с жизненными тяготами, с непутевой родней, и с тяжкой утратой. Шаманский ритуал, экзотический на взгляд московского зрителя, в этой истории – не основная, но очень важная часть. По сути, умерший отец главной героини, о котором Наталия Харламова собиралась снимать фильм, остается полноправным персонажем «Стоянки на дороге ветра», ведь именно вокруг памяти о нем и погребального обряда строится вся картина. Кстати, шаман Кара-оол Допчун-оол, глава кызыльской МРОШ (местной религиозной организации шаманов) «Адыг-Ээрен» (по-русски – «Дух Медведя»), который посещает семью Белекмы, появляется и в фильме Томаса Бартельса.

Наконец, научный сотрудник кафедры этнологии Тартусского Университета Лииво Ниглас представил на фестивале фильм об удмуртском коллективном молении и жертвоприношении – Мор Вось. После просмотра фестивальных картин складывается ощущение, что общая молитва для визуальной антропологии – объект исследования, близкий к идеальному. Она представляет из себя часть повседневности, но многое добавляет к пониманию внутреннего мира человека. Она также легко выделяется на общем фоне, и поэтому – здесь в антропологическую науку вторгаются законы кинематографа – может выглядеть достаточно экзотично, чтобы завладеть зрительским любопытством. Не случайно на религиозную практику часто становятся похожи и совершенно не связанные с ней действия.

Взять, например, открывший фестиваль фильм режиссера Эмилиу Домингуса из Бразилии «Свежие стрижки», хронику мужских парикмахерских из пригородов Рио-де-Жанейро. Сравнение с исповедью бесконечных разговоров клиентов с парикмахерами, накрывающими каждого нового посетителя покрывалом как священники – епитрахилью кающихся прихожан, напрашивается само собой. А ведь с ними бразильцы обсуждают и рождение сына, и дела дней минувших – например, службу в военной полиции во времена диктатуры…

«Камера-посредник», посвящен «показу многообразия и единства культур народов мира, знакомству зрителей с повседневной жизнью людей в самых отдаленных уголках земного шара и нацелен на осуществление экранного диалога между представителями разных миров», а среди его главных задач – «формирование взаимопонимания и взаимоуважения между представителями разных культур средствами науки и кино» и «интеграция российской визуальной антропологии в мировое гуманитарное сообщество». Количество заявок, по словам организаторов, увеличивается с каждым годом, что не может не придавать оптимизма – в настолько пестрой стране, как Россия, и настолько населенном мегаполисе, как Москва, взаимопонимания и взаимоуважения никогда не бывает слишком много.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Тихий танец-манифест и "Жизель" как эхо 1968-го

Тихий танец-манифест и "Жизель" как эхо 1968-го

Наталия Звенигородская

Философия Уильяма Форсайта и политика Акрама Хана на XIV Чеховском фестивале

0
799
Мы – не роботы

Мы – не роботы

Марианна Власова

Владимир Познер о краткости и ясности высказывания, непростом отношении к Германии и детской мечте быть д'Артаньяном

0
2424
Компания "Маленькие часы" из Парижа показала на XIV Чеховском фестивале спектакль La Scala

Компания "Маленькие часы" из Парижа показала на XIV Чеховском фестивале спектакль La Scala

Ольга Галахова

Резвые полеты эльфов

0
1593
Пушкин, Михайловское, театр

Пушкин, Михайловское, театр

Ирина Бойкова

0
1411

Другие новости

Загрузка...
24smi.org