0
4337
Газета Культура Интернет-версия

08.11.2015 01:35:00

«24 ПЛЮС» в Театре.doc: Голые и смешные, голые и печальные

«В спектакле возможна нецензурная лексика», - предупреждают публику перед началом спектакля

Тэги: театр, Театр.doc, угаров, курочкин, заславский, юдников, крапивина, фаина раневская, вырыпаев, ловянникова


театр, Театр.doc, угаров, курочкин, заславский, юдников, крапивина, фаина раневская, вырыпаев, ловянникова Фото Марии Ботевой с официального сайта "Театра.DOC"

«В спектакле возможна нецензурная лексика», - предупреждают публику перед началом спектакля «24 ПЛЮС» в подвале московского Театра.doc. За год сменив несколько мест обитания, театр вроде бы закрепился на Курской, в Малом Казенном переулке.

Возможна – то есть, может быть, может не быть. У пьесы есть два автора – Михаил Угаров и Максим Курочкин, есть режиссер-постановщик Михаил Угаров и просто режиссер Алексей Жиряков, а кроме того есть еще двое, отвечавшие, как написано в афише, за работу с актерскими импровизациями – драматург Марина Крапивина и актер Алексей Юдников. Юдников – из тех, кто на импровизации собаку съел, раз в месяц он выходит на площадку Театра.doc с проектом «Избранное», в котором пересказывает какой-нибудь очередной новый фильм. Среди публики каждый раз, это видно и слышно, примерно ползала – завсегдатаи, фанаты. Так что «нехорошее» слово может сорваться с языка невзначай, случайно, как проявление состояния аффекта, хоть актеры, как утверждала Фаина Раневская, и не забываются на сцене.

Слухи о спектакле возникли задолго до премьеры, - стало известно, что Угаров, ну, этого как раз от него можно было ожидать, требовал от актеров вообще перестать играть, ничего не изображать, как бы вообще забыть о театре, но еще – что он раздевает актеров донага, так, мол, они и репетируют, лежа под какой-то простыней на грязных матах… В спектакле всё это есть. То есть художник Александра Ловянникова обустраивает на крохотном сценическом пятачке Театра.doc помост-кровать с простыней и двумя подушками и в определенный момент двое молодых людей и одна девушка – главные герои этой истории – раздеваются и голышом залезают под черную или темно-синюю простыню, чтобы, освободившись от всех ненужных покровов, продолжить разговоры о самом главном. «24 ПЛЮС» - это, как указано в скобках, возрастное ограничение. В России, как известно, спиртное теперь продают с 18 лет, как и табачные изделия, старше у нас нельзя разве что президентом стать, это в России по Конституции - «35 ПЛЮС». В названии же спектакля, это понятно, над всеми сегодня известными возрастными ограничениями посмеивается своей обаятельной ухмылкой Угаров.

Чтобы оценить размах импровизации, надо, наверное, посмотреть спектакль раза два-три, не меньше, но, зачастив на спектакль с таким бэк-граундом, легко попасть под подозрение: мол, сюда ли ты хочешь? Это, знаете, как на спектакле Ladies’Night, - всегда там находится место немалому числу дам, которые, судя по всему, хотели бы сходить на настоящий мужской стриптиз, но привычки и мнение подруг им, вероятно, мешают. И вот, вдохновившись сюжетом, они кричат на весь зал и что есть мочи: «До конца! До конца!!»… Ольга Галахова, которая видела спектакль двумя месяцами раньше меня, написала, что актеры «излагают не сюжет, а скупо и нейтрально комментируют пережитые состояния свои и своих героев. Словно выпускаются на волю спрятанные мысли. Нет, это не подсознание обрело голос, а одинокий и растерянный человек, который разговаривает вслух с самим собой, самому себе». Красиво, верю, что на ее представлении так и было. Но сегодня есть возможность сравнить свои ощущения от этого спектакля с другими, где режиссеры сознательно ищут такие вот новые формы максимального освобождения от игры, а вернее и, вероятно, в первую очередь – от наигрыша. Вот, например, у Ивана Вырыпаева в «Невыносимо долгих объятиях» четверо актеров сидят в окруженной яркими фонариками рамке и рассказывают, каждый о себе и о своих отношениях с другими. Не глядя друг на друга, так сказать, бесконтактным методом.

В новом спектакле Театра.doc – все-таки не так. Актёры и рассказывают о своих переживаниях, как бы озвучивая дневник, если бы они вели его старомодным способом, доверяя мысли и чувства бумаге, и ведут диалоги с партнерами, партнерами по сцене, а по сюжету – еще и сексуальными партнерами. Они могут более или менее бесстрастно рассказывать о переживаемых мыслях и чувствах и тут же, безо всякой паузы, - пробовать увидеть себя со стороны, рассказать о себе как бы не изнутри уже, а снаружи. Это – очень интересный опыт, позволяющий тем не менее оценить возможности актеров, больше – актеров-мужчин, которые здесь – главные герои, женщины, даже та, единственная, которая одному – жена, а другому – любовница, даже она в этой истории имеет все-таки служебную роль.

Угаров, если можно так сказать, давно уж занимается вопросами измены, исследованием и даже препарированием психологии измены, то так повернет ее, то эдак, посмотрит то с одной, то с другой стороны. Елена Гремина навела меня на давнюю – по нынешним временам – повесть Угарова «Разбор вещей», там это был взгляд «со стороны», в «24 ПЛЮС» - это взгляд изнутри, впрочем, нынешнее время требует ведь от любого зрелища и процесса 3D, так что и Угаров в ногу со временем предлагает нам взгляд на измену и со стороны жертвы и со стороны победителя. И выслушать, и посмотреть. Впрочем, вот еще что, может быть, самое главное: давая нам выслушать сперва обманутого мужа, только-только нащупывающего истоки измены, потом – понимающего, что так и есть, а следом – давая монолог того, с кем изменяет супруга героя, автор и режиссер позволяет нам убедиться в том еще, что в этой – во всяком случае, в этой конкретной! – истории победителей нет, здесь оба – побежденные. Возможно, так происходит еще и потому, что неосознанное, не проартикулированное от начала до конца, так и оставшееся затаенным желание любовника остаться не с нею, а с ним в итоге заставляет его бежать, бежать сломя голову – от любовницы, от безумной любви втроем, но главное, конечно, - от так толком и неосознанного желания. Быть не с нею, повторяю, не с ними, а только с ним. Он покупает билет в один конец. Так не уезжают – так бегут.

Разве так бывает? Бывает, наверное, и так.

В этом спектакле, где возможны, утверждает программка, импровизации, все слова, тем не менее, все мысли прочно расставлены по своим местам, как камни в прочном доме Наф-Нафа, который не развалится от дуновения ветра. Муж подозревает жену в измене, замечает, что что-то не так, не когда находит не ту смс в ее мобильном, нет, - однажды она перестает его спрашивать, идет ли ей платье или юбка. И – всё понятно. Вот – та ниточка, за которую раскручивается дальше и дальше сюжет.

Как человек образованный, культурный, Угаров не может обойтись без опоры на тома написанного до него. Стихотворение Пушкина звучит в спектакле дважды, по-разному, сперва как комедия, а потом – как трагедия, вопреки общеупотребимой истине. Стихи Пушкина – как образ дороги, дороги к телесному счастью и дороги к тому, где счастья нет, а есть ли покой и воля – Бог ведает.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Британская королева дает аудиенцию на сцене Театра Наций

Британская королева дает аудиенцию на сцене Театра Наций

Наталия Григорьева

Инна Чурикова играет Елизавету II в спектакле Глеба Панфилова

0
744
Литературная жизнь

Литературная жизнь

«НГ-EL»

0
256
Бацилла фашизма заразна

Бацилла фашизма заразна

Галина Коваленко

Лев Додин поставил спектакль по пьесам Брехта

0
1568
Герои "Богемы" лишились романтического флера

Герои "Богемы" лишились романтического флера

Лариса Барыкина

Оперу Пуччини поставили как эпизод из жизни скучающих буржуа на фоне студенческих восстаний 1968-го  

0
1465

Другие новости

24smi.org
Загрузка...
Рамблер/новости