Юрий Паниев
Сфера охвата ДСНВ включает баллистические ракеты подводных лодок. Фото Reuters
5 февраля истекает срок действия Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ), ограничивающего количество развернутых российских и американских ядерных боеголовок. После этой даты Россия и США останутся без договоренностей в сфере контроля над вооружениями и без переговорного процесса по выработке новых соглашений в этой сфере. Что это значит и к каким последствиям может привести, ответственному редактору «НГ-дипкурьера» Юрию ПАНИЕВУ рассказал академик РАН, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексей АРБАТОВ.
– Алексей Георгиевич, до даты истечения срока ДСНВ осталось несколько дней. Однако переговоров о его продлении или замене не ведется. Создает ли такая ситуация риск полной потери прозрачности ядерных арсеналов США и России?
– Я за то, чтобы сохранить к делу взвешенный подход и чрезмерно не драматизировать ситуацию. Истечение срока ДСНВ без продолжения станет, безусловно, серьезной негативной вехой состояния международной безопасности и стратегической стабильности. Но это еще не конец света.
Начать, во-первых, с того, что никаких официальных переговоров и не намечалось. Было предложение президента Владимира Путина от минувшего 22 сентября соблюдать основные количественные ограничения договора как минимум в течение года. Для этого не требовалось новых переговоров, можно было принять совместное заявление, что в прошлом бывало неоднократно. Президент Дональд Трамп 5 октября ответил, что, «как ему кажется, это выглядит хорошей идеей». Такой ответ ни к чему не обязывал, вопрос завис. В начале январе сего года президенту напомнили, что скоро истекает срок действия ДСНВ. Тогда Трамп сказал: «Ну что ж, истечет, значит, истечет. Мы просто заключим лучшее соглашение». Тем дело и закончилось. Если до 6 февраля ничего не произойдет, то ДСНВ уйдет в небытие и вроде бы никто не виноват.
Во-вторых, по поводу потери прозрачности. Это важный вопрос, но не самый главный. Главный в том, что не останется никаких ограничений на стратегические вооружения сторон – главного оружия «судного дня». Впервые за последние 35 лет мы окажемся в договорно-правовом вакууме по важнейшему измерению международной безопасности. Предотвращение ядерной войны – кардинальный вопрос выживания человеческой цивилизации. Гарантия от катастрофы в первую очередь зависит от наших односторонних мер поддержания военного паритета с США и стратегической стабильности. Стратегическая стабильность сейчас имеет огромный запас прочности, но без договоров она размывается. Внедрение все новых вооружений будет делать стратегический баланс менее определенным и предсказуемым. Это как раз относится к вопросу о прозрачности и вытекающей из нее предсказуемости стратегических отношений держав.
– Будет ли обеспеченна прозрачность без договора?
– Полной ее потери не будет, потому что и помимо ДСНВ, и до него стороны полагались на широкий комплекс национальных технических мер наблюдения (а короче – разведки) в отношении стратегических вооружений друг друга. Помимо традиционного шпионажа это космические спутники наблюдения, которые на низких орбитах несколько раз в день проходят над всеми районами развертывания стратегических сил и детально их мониторят с помощью электронно-оптических и иных сенсоров. Все происходящее на базах межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования, стратегических подводных лодок-ракетоносцев и тяжелых бомбардировщиков буквально ежедневно проверяется, анализируется и систематизируется.
– Выходит, что договоры избыточны?
– Конечно, нет. Они дополняют много важных сведений для обоюдной безопасности. Например, по ДСНВ происходил систематический обмен информацией о численности и деятельности стратегических сил. Самое главное – проведение регулярных инспекций на местах с коротким временем предупреждения другой стороны, включая проверку числа ядерных боеголовок на баллистических ракетах с выборочным открытием их головных частей. Так контролируется правильность представленной информации. После 5 февраля, в отсутствие ДСНВ, указанные договорные меры прозрачности будут утеряны. Впрочем, они не исполнялись уже с 2023 года, когда Москва приостановила участие в договоре из-за политики НАТО в украинском конфликте, поставившего цель «нанести стратегическое поражение» России. После России это сделали и США.
– А как быть с размерами арсеналов, которые могут увеличиваться?
– Даже без ДСНВ мы будем точно определять численность оперативно развернутых стратегических ракет и самолетов друг друга (договорный потолок на носители 700 единиц). Стратегические вооружения – крупные объекты: подводные лодки длиной в два футбольных поля, бомбардировщики с размахом крыльев в десятки метров, пусковые ракетные шахты со стальными крышами в сотни тонн весом. Их базы – огромные пространства с грандиозной инфраструктурой и специфическим оборудованием для обслуживания. Тут ничего спрятать нельзя.
Однако по ходу времени мы все менее точно будем знать сумму развернутых боезарядов (ограничение по ДСНВ – 1550 единиц). Это может создать проблемы. В прошлом, выполняя сокращение боезарядов, американцы снимали часть боеголовок с многозарядных ракет, не демонтируя сами ракеты, которые ограничивались потолком на носители. Теперь, без ограничений ДСНВ, они могут достаточно быстро и недорого вернуть ядерные боеголовки из хранилищ на ракеты и практически удвоить свои силы по числу боезарядов – без строительства новых ракет, пусковых установок и подводных лодок. В США сторонники «одновременного ядерного сдерживания» России и Китая усиленно лоббируют этот шаг. Незаметно провести мероприятие с боеголовками не получится, но нас это не может не беспокоить. Соотношение численности ядерных боезарядов является одним из главных количественных критериев паритета и косвенно – стратегической стабильности.
– Судя по январскому заявлению, Трамп надеется заключить новое соглашение с участием Китая. Готов ли Пекин к таким переговорам?
– Нет, не готов, поскольку он все еще очень отстает от потенциалов США и России. Китайцы скрывают свои цифры, но по имеющимся подсчетам они примерно в пять раз отстают от стратегического арсенала США. Если есть такое неравенство, отстающая сторона не согласится юридически закрепить его договором.
А опережающая сторона не откажется от превосходства ради договора. На Трампа оказывают давление за наращивание американского ядерного потенциала безо всяких договоров против России и Китая одновременно. Это отразилось на отношении Трампа и к ДСНВ, и к будущим переговорам с Россией. Проще всего сказать: давайте подключим Китай. Но очень трудно предложить взаимоприемлемую формулу такого подключения, поскольку силой принудить такую страну к переговорам никак не получится, Китай – не Иран.
Если включить КНР вместе с Россией в общий потолок, равный США, то при дальнейшем наращивании сил Китая Россия должна будет сокращать свой арсенал. Американцы получат юридическое право превосходить каждую из двух других держав. Ограничить все три государства равными потолками не согласятся США, поскольку тогда Москва и Пекин получат над ними двойное превосходство. Этот «бином Ньютона» требует гораздо более сложной формулы решения, о которой в Америке ни специалисты, ни политики пока не додумались.
– Но как же тогда Россия ставит вопрос об ограничении сил Великобритании и Франции?
– Тут возникают некоторые схожие проблемы, но есть и разница. Великобритания и Франция с их ядерным оружием противостоят только России, а у КНР есть еще противник – Индия. Европейские державы являются полновесными американскими военными союзниками по НАТО, причем первая еще закупает в США морские стратегические ракеты. Два государства Европы не планируют наращивать свои ядерные арсеналы, но ведут программы их полного обновления. В прошлом их совокупный потенциал был в десять раз меньше, чем стратегические силы СССР, а теперь, в итоге глубоких сокращений России и США, их меньше только в три раза.
Россия не требует включения Великобритании и Франции в будущие российско-американские переговоры, но ставит вопрос об учете британских и французских сил в ядерном уравнении с США. А те не согласятся дать преимущество России. Для достижения поставленной цели российским дипломатам, военным и экспертам тоже предстоит серьезно подумать над методом расширения ограничений на ядерные вооружения европейских держав.
– По информации СМИ, соглашение, сформированное Трампом и генсеком НАТО Марком Рютте по Гренландии, предусматривает размещение на острове американских ракет. Это часть противоракетной системы «Золотой купол», о которой Трамп говорил в Давосе, или не относящиеся к ней ракеты?
– Скорее всего это противоракеты, которые удобнее размещать в Гренландии. Остров географически расположен прямо под гипотетическими трассами баллистических ракет большой дальности, которые могут из Китая или России доставать США. Если противоракетная система «Золотой купол» будет создана, а пар опять не выйдет в гудок, как «Звездные войны» Рейгана, Гренландия будет иметь преимущества перед Аляской, где сейчас размещается главный позиционный район ракет-перехватчиков и радаров. Для планируемого в «Золотом куполе» космического эшелона Гренландия не имеет значения.
– Европейские страны пытаются укрепить свои ядерные арсеналы, чтобы, видимо, меньше полагаться на США в вопросах безопасности. Один из вариантов – модернизировать французское ядерное оружие и передислоцировать его за пределы страны. Обладает ли Париж такими возможностями в настоящее время?
– Франция и Великобритания ведут программы модернизации своих ядерных сил, которые состоят в основном из подводных лодок-ракетоносцев. Куда-либо перебазировать подводные лодки абсолютно бессмысленно и очень дорого. Они уходят на боевое дежурство в океан, могут показательно нанести визит в порт союзников, но пункт приписки у них не меняется. У Франции также есть 50 тактических ударных самолетов, каждый из которых несет ядерную ракету класса «воздух-земля». Их можно было бы перебросить на зарубежные базы в качестве демонстрации ядерных гарантий – по аналогии с американской авиацией и хранилищами тактических ядерных авиабомб. Но Париж очень дорожит своим монопольным ядерным потенциалом и не рискнет ослабить над ним контроль путем переноса на чужую территорию. Франция предпочитает предоставлять союзникам ядерные гарантии чисто риторически.
– Но говорят, что обсуждается также сценарий, при котором европейским странам могут предоставить технические возможности для приобретения ядерного оружия. Не будут ли шаги по разработке такого оружия нарушением ДНЯО – Договора о нераспространении ядерного оружия?
– Конечно, это будет вопиющим нарушением ДНЯО, который сразу развалится. И в этом случае первыми государствами, которые переступят ядерный порог, будут отнюдь не союзники США в Европе или на Дальнем Востоке. Есть много желающих в других частях света, которые отнюдь не порадуют страны Запада.
– Получается, что сейчас можно говорить о крахе классической системы договоров по контролю над вооружениями. Что может прийти им на замену? Или вообще ничего?
– Знаете, рано хоронить эту систему. Миропорядок может меняться, но система контроля над ядерным оружием должна сохраняться. Она может адаптироваться к новым условиям, но отказаться от нее – значит оказаться у «разбитого корыта» международной безопасности. Контроль над ядерным оружием – это не просто одна из тем международных отношений, но вопрос выживания человеческой цивилизации, и он должен стоять над всеми перипетиями и противоречиями мировой политики. История показала, что попытки использовать данный вопрос в качестве «фишки» в большой политической игре никогда не приносили выигрыш в такой игре, но зато всегда несли потери для общей безопасности.
В полувековой истории переговоров по стратегическим вооружениям и раньше случались паузы. Например, с 1977 по 1979 год: после истечения срока первого Временного соглашения по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-1) и до заключения Договора СНВ-2 в 1979 году. А затем – после отказа от ратификации последнего в том же году из-за событий в Афганистане и до 1991 года, когда был подписан исторический Договор СНВ-1.
В прошлом спасало то, что даже во время таких «стратегических пауз» переговоры продолжались и оставались на важном месте повестки отношений сверхдержав. При всех противоречиях между ними руководители сверхдержав не ставили под сомнение важность ограничения ядерных вооружений, их нераспространения и жизненной необходимости предотвращения ядерной войны. К сожалению, сейчас на разных уровнях эти незыблемые истины подвергаются сомнению.
Стоит напомнить, что вопрос ДСНВ не ограничивается контролем над стратегическими вооружениями. В апреле предстоит очередная Обзорная конференция по фундаментальному многостороннему ДНЯО, участниками которого являются все, кроме пяти, страны мира. После двух неудачных предыдущих конференций на предстоящем форуме утрата ДСНВ вызовет жесткую критику в адрес США и России со стороны неядерных стран за невыполнение знаменитой шестой статьи ДНЯО. Она изначально обязывает ядерные государства вести дело к ядерному разоружению в качестве условия отказа остальных участников Договора от обретения такого оружия. Если развалится ДНЯО, пойдет дальнейшее расползание ядерного оружия по планете.
Подчас приходится встречать мнение, что это не так уж страшно, поскольку обретение ядерного оружия укрепит безопасность тех или иных стран и сделает войну менее вероятной, как произошло между США и СССР. Наверное, со временем многие забыли кризисы холодной войны, когда при наличии огромных ядерных потенциалов только у двух сверхдержав они лишь чудом избежали катастрофы, как во время Карибского кризиса октября 1962 года. При дальнейшем ядерном распространении никто не сможет единолично определять: кому можно, а кому нельзя. И в конечном итоге доступ к такому оружию неизбежно получат террористы.
К тому же весьма вероятно, что в случае такого развития событий прекратит существование и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, который и без того «висит на волоске» после прошлогодних заявлений руководства США. В итоге опять начнутся ядерные взрывы в воздухе, под водой и даже в космосе со всеми вытекающими последствиями. В общем, обетованный многополярный мир превратится в ядерную анархию.
Поэтому нужно всемерно способствовать возобновлению диалога России и США по дальнейшему ограничению стратегических вооружений. Возобновление диалога отнюдь не помешает принять обязательства не превышать потолки ДСНВ даже в его отсутствие. После отказа США от ратификации Договора ОСВ-2 в 1979 году стороны добровольно не превышали его главные потолки вплоть до 1986 года, параллельно ведя переговоры о следующих соглашениях.
– То есть вы видите потенциал для возобновления сотрудничества с США в сфере контроля над вооружениями…
– Я очень надеюсь, что по ходу урегулирования украинского конфликта сложится ситуация, когда можно будет возобновить российско-американские переговоры. Они будут, конечно, очень трудными, потому что за кулисами уже присутствуют третьи страны. С одной стороны, Китай, с другой – Великобритания и Франция. Но даже непосредственно на двусторонних переговорах будут стоять очень трудные проблемы. Россия ставит вопрос об учете противоракетных систем, и инициатива «Золотого купола» не облегчит диалог по этому вопросу. Москва также настаивает на учете неядерных стратегических средств большой дальности и точности, которые могут обрести стратегический потенциал. Американцы же требуют сокращения тактических ядерных средств и ограничения новейших российских стратегических систем «Посейдон» и «Буревестник», тем более что они сами их создавать и не думают.
Истекающий ДСНВ, хочешь не хочешь, все равно станет фундаментом следующих договоренностей, он – венец полувековых переговоров по данной теме. К сожалению, на настоящий момент мы зашли в тупик, но такое случилось не в первый раз. Из всякого тупика есть выход – были бы обоюдная политическая воля и интеллектуальный потенциал, чтобы его найти.
