Сериал «Школа» продолжается. С эфира его не сняли, несмотря на депутатские протесты и возмущение кочующих с канала на канал экспертов по всем вопросам.
Но никто не смог пока отменить известную эстетическую формулировку: судить художника по законам, им самим над собою установленным. Возразят – Германика не художник. Молода, мол, еще, субъективна, снимает без зазора и дистанции. Тогда почему же о произведении, ею созданном, – не будем забывать, что низкий жанр отнюдь не исключает мастерства автора и наличия художественных достоинств, – говорят так много и так страстно. Равнодушных, кажется, не осталось. Возмутились все – респектабельные родители, отправляющие своих чад учиться куда-нибудь подальше от таких вот «Школ», в уют закрытых заведений для избранных и благополучных, или и вовсе за границу – в другую жизнь, к другим возможностям, без одноклассниц с фиолетовыми ногтями, распивающих на лестничных клетках дешевое пиво. Строгие депутатши вспомнили, что, глядя на школу через щелку родительских собраний, они ничего схожего с тем, что живописала в своем телеопусе Германика, не наблюдают. Бушевали политологи, социологи, зрелые редакторы уважаемых СМИ, свободные молодые гуманитарии, втайне сожалеющие, что свое поколение они так и не воплотили в художественных образах, а вот Германика свое – воплотила. Явила всей стране и, в общем-то, не скрывает, что для этой, как и для предыдущей своей работы – художественного фильма «Все умрут, а я останусь», она лишь переплавила личный опыт, а нужная художественная дистанция, которой от нее так яростно требуют критики сериалов и просто увлеченные моралисты, для нее как для режиссера – следующая высота.
Высказался даже министр образования и науки Андрей Фурсенко: «Сериал «Школа» – мотивация к обсуждению образования». Одобрил, ну, или смирился. В общем, был более или менее нейтрален. Зато глава синодального отдела Московской Патриархии по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Дмитрий Смирнов вполне конкретно осудил: «Авторы сериала наживаются на самом низменном, что есть в людях». Сама Валерия Гай Германика во время дискуссии (которая, впрочем, скорее всего еще не окончена) не была многословна. Ее позиция: какой зритель, такой и фильм. К сравнениям своего творчества с «Домом-2» режиссер тоже относится спокойно.
Благосклонны к Германике, похоже, только блогеры, обменивающиеся в Сети самостоятельными рецензиями на то, что по телевизору смотреть стоит, а что – нет. Хвалят Германику за «новый реализм» и свидетельствуют, что «Школа» – это наш вариант «Над пропастью во ржи». Разумеется, их можно считать меньшинством. Впрочем, если зрителю, который в большинстве, и впрямь нужна художественная дистанция сериалов «Универ», «Барвиха», «Ранетки» или «Папины дочки», сериал Германики – продукт действительно некондиционный. Если же зритель в состоянии оценить совсем другое качество, которое осмелился предложить ему Первый канал, – нужно радоваться. Мы стали видеть нюансы. В отличие от «экспертов экспертовичей», которым что-то до боли узнаваемое и потому пугающее так режет глаз.
Хотя они и сами себя неоднократно одергивали: мы, мол, не проблемы образования обсуждаем, а проблемы сериала «Школа», вернемся к сути. И не возвращались, добавляя очков молодому режиссеру. Еще можно констатировать, что принципы новой, или документальной, драмы раз уж попали на телевидение – значит, просочились в мейнстрим, а выход телесериала и последовавшая за ним бурная общественная дискуссия превзошли по занимательности споры вокруг ЕГЭ и поделили время на нашем телевидении на «до» и «после» «Школы».
Игорь Селезнёв 
