3
7575
Газета НГ-Политика Печатная версия

19.05.2015 00:01:00

В Беловежской пуще не прислушались к предупреждениям Горбачева

Мировые лидеры беспокоились за судьбу Союза больше, чем российские руководители и, к сожалению, многие российские граждане

Павел Палажченко

Об авторе: Павел Русланович Палажченко – переводчик, в годы перестройки – сотрудник МИД СССР и аппарата президента СССР.

Тэги: ссср, перестройка, горбачев, геннадий герасимов, бейкер, рейган, буш, ельцин, беловежские соглашения


ссср, перестройка, горбачев, геннадий герасимов, бейкер, рейган, буш, ельцин, беловежские соглашения «Валите всё на Горбачева» – напишет в записке много позже путча своим подельникам член ГКЧП Тизяков (крайний слева). Пресс-конференция гэкачепистов 19 августа 1991 года. Фото Владимира Мусаэльяна, Алека Чумичева/ТАСС

Говорят, что ветераны-фронтовики не любят вспоминать про войну, и это действительно так. Знаю по своей семье. Перестройка, конечно, не война, но вспоминать и говорить о ней тоже нелегко. Слишком много накопилось вокруг нее невежественных домыслов и откровенной неправды. Отвечать на все невозможно, но говорить правду все-таки надо.

Ложное представление о перестройке, в том числе о ее внешнеполитической стороне, прочно закрепилось в сознании многих людей. На мой взгляд, этому немало способствовала позиция, занятая послеперестроечной российской властью. Высшие российские руководители предпочитали, и до сих пор предпочитают, напрямую не высказывать оценок, на саму фамилию Горбачева наложено негласное вето. Практически нет серьезных, основанных на фактах и документах дискуссий о перестройке. В результате сложившаяся сначала в обывательской среде глухая неприязнь к перестройке и ее инициатору превратилась чуть ли не в норму, предполагается «по умолчанию».

Для многих перестройка связана исключительно с развалом Союза, и виновником ее объявляется Горбачев. Иногда думаешь – а жили ли эти люди в те годы? Конечно, многие из нынешних критиков тогда еще не появились на свет или ходили в детский сад. Но что сказать о тех, кто в это время был во вполне сознательном возрасте, а сегодня впадает в беспамятство?

«Валите всё на Горбачева» – так написал в записке своим подельникам давно забытый член ГКЧП Тизяков. И они последовали его совету. Сначала каялись, а потом, когда Горбачев ушел в отставку, резко изменили свои показания. Их по крайней мере можно понять. Других понять сложнее.

Объяснить поведение некоторых можно глубокой психологической травмой, которую они получили в 1990-е годы. Думаю, вначале они и сами не осознали своей травмированности, и она осталась неосмысленной, не переросла в более глубокое понимание событий тех лет. Легче всего для таких людей найти козла отпущения и тем самым закрыть тему – о чем тут думать, о чем спорить, все и так ясно.

Но думать и спорить все равно придется. Перестройка была сложным явлением, она прошла разные этапы, и в ходе ее возникали задачи, которые вначале не казались актуальными ни ее инициаторам, ни кому-либо еще. Это относится и к судьбе Союза. Между тем сохранить в каком-то виде единство государства, в состав которого входят Эстония и Туркмения, Узбекистан и Латвия, – задача труднейшая и, возможно, в конечном счете невыполнимая ни при каких обстоятельствах. Мне кажется, что подсознательно это понимают и критики Горбачева. Но сказать это – язык не поворачивается. Отсюда метания в оценках (если и когда они все-таки даются). Россия сознательно, добровольно вышла из Союза – но распад СССР был величайшей катастрофой. Противоречивость в высказываниях отражает противоречивость сознания людей, не успевавших в те годы осмыслить происходящее и не захотевших сделать этого впоследствии.

Помимо Горбачева виновниками распада Союза часто называют Запад и США. Нынешний всплеск антиамериканских, антизападных настроений в России окончательно утвердил в сознании многих искаженное до неузнаваемости представление о внешнеполитической стороне перестройки, о подписанных в те годы соглашениях. Россия, кстати, продолжает выполнять эти соглашения. Уже этот факт говорит сам за себя. Я был свидетелем и участником подготовки этих соглашений, видел, как нелегко давались каждое слово, каждая запятая. Стороны упорно отстаивали свои интересы. Сейчас многие документы опубликованы, и они подтверждают это и заодно опровергают многочисленные домыслы.

Переговоры с американцами были трудными, иногда изматывающими. Но стороны вели себя ответственно и достойно. В полемике они, как правило, знали меру. Вспоминаю, как уже много лет спустя, кажется, в 1997 году, бывший госсекретарь  Шульц выступал на одной из конференций, в которой я участвовал. Увидев меня и руководителя отдела печати МИДа в годы перестройки Геннадия Герасимова, он пригласил нас на ланч, во время которого мы вспоминали перипетии тогдашних российско-американских отношений. Шульц высказал тогда одну мысль, которая мне запомнилась. Взаимодействуя с вами, сказал он, мы стремились доказать вам, что, несмотря на все разногласия, относимся к вам с уважением. Мы с Герасимовым подтвердили, что это чувствовалось. И особенно со стороны Шульца.

Но дело было не только в уважении. Сегодня мы знаем, какие битвы шли в администрации Рейгана вокруг отношений с Советским Союзом. Не все из них Шульц выиграл. Но уже при Рейгане характер отношений изменился, США и СССР перестали быть врагами. Во время саммита на Мальте Буш и Горбачев это подтвердили.

Конечно, отношения не были и не могли быть идиллическими. В США, в том числе в администрации Буша, были люди, чья позиция определялась неприязнью и недоброжелательностью по отношению к СССР. Но даже они не ставили перед собой цели «ликвидировать Советский Союз». Об этом говорят в своих мемуарах бывшие президенты и государственные секретари, это подтверждается архивными документами, подробно и убедительно писал об этом бывший посол США в СССР Джек Мэтлок.

Американцы видели, что реформы, особенно экономические, идут трудно, но в отличие от наших российских радикалов, которые превратили споры вокруг темпов перехода к рынку в повод для беспощадной критики Горбачева, считали, что дело не в деталях, а в направлении движения. Кажется, весной 1990 года, беседуя с Шеварднадзе в Берлине, госсекретарь Бейкер сказал ему (цитирую по памяти): «Я попросил своих экспертов сравнить разные планы перехода к рынку – план Абалкина, «500 дней» Явлинского, предложения Шаталина. Они не увидели существенных различий. Главное – возьмите любой из них и осуществляйте. Мы надеемся, что вам удастся договориться об этом с Ельциным».

Но договориться не удалось. Думаю, виноват в этом и тогдашний весьма консервативный Совмин, и радикальные экономисты, которые, начитавшись теоретиков рыночной экономики, создавали у российского руководства иллюзии легкого перехода к «молочным рекам и кисельным берегам». Один англичанин сказал мне тогда: «Ваши молодые экономисты стоят правее Тэтчер».

«Парад суверенитетов», начало которому положила принятая российским парламентом летом 1990 года декларация, вызвал у западных руководителей скорее замешательство, чем радость. Ельцина сторонились, опасаясь, что дестабилизация союзного центра может привести к хаосу в стране и к непредсказуемости в международных отношениях. Даже после путча ГКЧП, который, как теперь ясно, решающим образом подорвал шансы на сохранение Союза, американцы говорили нам, что из всех вариантов предпочли бы реформированный, но все-таки Союз.

Вспоминаю, как в октябре 1991 года в Лондоне, где я был в связи с подготовкой к изданию книги Горбачева «Августовский путч», я встретился с американским коллегой, который тогда был советником в посольстве США в Великобритании. Потом он дослужился до посла в одной из важнейших европейских стран. Мы знали друг друга с начала 80-х годов, и он был со мной откровенен.

«Мы предпочли бы сохранение союзного Центра по двум причинам, – сказал он. – Во-первых, при сохранении единства страны больше шансов на успех экономических реформ. Если будут разорваны все связи, экономика может рухнуть, а это опасно. Во-вторых, Центр обеспечивает сейчас надежность ядерных сил, это очень важно для мира, и лучше пусть так останется».

Логично. Но даже об этом не думали те, кто торопился выпихнуть Горбачева из Кремля.

В конце октября президент СССР был с визитом в Мадриде, где вместе с Дж. Бушем открывал конференцию по Ближнему Востоку. Никто еще не знал, что Союзу осталось несколько недель. Но беспокойство буквально висело в воздухе. За день до этого Ельцин выступил с речью перед Верховным Советом России, которая произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Я переводил беседу на обеде, в котором участвовали король Испании Хуан Карлос, председатель правительства Фелипе Гонсалес, президенты Буш и Горбачев. В узком кругу разговор был предельно откровенным.

Почти сразу речь зашла о выступлении Ельцина. Горбачев сказал, что не хочет разрыва с Ельциным, а речь охарактеризовал так (цитирую по своей записи):

«Я в своем анализе делю речь Ельцина на две части. Первая – это то, что касается экономики. Здесь хотя и есть некоторые моменты, которые могут вызвать возражения, есть вещи волюнтаристские, без механизмов реализации (но это – объективно, потому что над ними у нас сейчас ведется работа), но выделить надо позитивную сторону… Другая часть речи – политическая. Он звонил мне вчера, мы кое-что обсуждали. Спрашивал, что сказать про Украину. Я посоветовал сказать, что мы продолжаем надеяться на то, что Украина будет с нами, в Союзе, и это было сказано. В речи есть подтверждение необходимости Союза, говорится, что Россия не будет разваливать Союз, но есть вещи, которые уводят от договоренностей, зафиксированных в проекте Союзного договора, который мы с ним разослали в республики».

При Рейгане характер отношений между странами изменился: США и СССР перестали быть врагами.                          	Фото из архива Павла Палажченко
При Рейгане характер отношений между странами изменился: США и СССР перестали быть врагами.                           Фото из архива Павла Палажченко

На это отреагировал Хуан Карлос:

«Я понимаю, речь сложная. Но здесь все обратили внимание на политический аспект, и прежде всего на одно: призыв к сокращению МИД СССР на 90%. Надо же все-таки думать, как воспринимаются подобные вещи за рубежом!»

Цитирую запись дальше:

«Ф. Гонсалес: Это, так сказать, метафора. Но единое государство не может существовать при такой «метафоре».

М.С. Горбачев: Я полностью согласен с этим. И поэтому я говорю, что предстоит серьезная борьба, ибо я не за какой-то аморфный союз, не за амебу, а за союзное государство. И в проекте Союзного договора, который мы с Ельциным разослали, так и сказано: союзное государство. А в речи есть такие вещи, которые от этого уводят.

Дж. Буш: И ведь он мне звонил, сказал, что хочет познакомить с содержанием речи, и заверил, что она будет посвящена экономике, говорил все хорошие вещи. А о другой части ничего не сказал. Как же так? Я этого не понимаю.

Х. Карлос: Господин президент, может быть, это звучит жестоко, но наши отношения позволяют задать вам этот вопрос: не подрезает ли он вам крылья?»

Кажется, мировые лидеры беспокоились за судьбу Союза больше, чем российские руководители и, к сожалению, многие российские граждане.

Даже после подписания Беловежских соглашений на Западе и Востоке продолжали надеяться на разумное решение вопросов безопасности, обороны, внешней политики. В ООН спрашивали, кто будет представлять страну в Совете Безопасности, не лучше ли оставить место в нем за союзным государством. Само Беловежское соглашение было на этот счет очень противоречивым. Чтобы попытаться что-то прояснить, в Москву приехал госсекретарь Бейкер, который встречался с Ельциным и Козыревым. Встретился он и с Горбачевым.

Он начал так:

«Прежде всего хочу подчеркнуть, что мы сделали все возможное, чтобы не втягиваться в те политические вопросы, которые считаем относящимися к вашим внутренним делам. Мы стремились к этому раньше и продолжаем стоять на этом и в ходе нынешнего визита... Нас очень огорчает, когда мы видим, в том числе в ходе этого визита, что к вам проявляется неуважение. Хочу честно сказать вам, что мы против этого».

У Бейкера были основания для этого высказывания. В кругах, близких к российскому президенту, уже обсуждали, «что делать с Горбачевым». Обсуждали вполне в духе советов бывшего путчиста.

Но больше всего Бейкера беспокоило все-таки другое:

«Мы разделяем вашу точку зрения о том, что (Беловежское) соглашение является лишь оболочкой. Более того, уже имели место противоречивые заявления, заявления, противоречащие даже положениям этого соглашения».

Непонятно, говорил Бейкер, что будет с вооруженными силами:

«Нам объяснили так: Содружество будет состоять из 10 отдельных, совершенно независимых государств, у каждого из которых будет своя внешняя политика. Будут определенные экономические связи, пока не ясно, какие. Будет также совместная ответственность в области обороны, в стратегической области. У республик не будет собственных ВВС, но сухопутные войска будут принадлежать им... Нам сказали, что Содружество будет примерно таким же, как Британское содружество, за исключением одного момента. Это оборонный компонент. В сферу совместной обороны будет входить все, кроме сухопутных войск, а именно стратегическое и тактическое ядерное оружие, авиация, ПВО и ВМФ».

Надо ли напоминать сейчас, что никакой «совместной обороны» беловежские лидеры не создали? Прояви они тогда больше ответственности, возможно, удалось бы избежать многого, в том числе нынешнего конфликта с Украиной. Но тогда они спешили. К предупреждениям Горбачева не прислушивались. Горбачев сказал об этом Бейкеру:

«Ельцин мне постоянно говорит: не пугайте людей. Конечно, мое положение очень непростое, но я не могу не предупреждать людей… Я задаю Ельцину все эти вопросы потому, что они важны для людей. Ведь все это не продумано. Например, вопрос о гражданстве. Теперь 12–14 миллионов русских будут жить в другом государстве, за границей. Ельцин говорит, что этот вопрос будет решаться посредством двойного гражданства…»

Что стало с двойным гражданством, мы тоже знаем.

Дело прошлое. Но эти документы важны, если мы хотим понять, что и почему тогда произошло, как избежать таких ошибок в будущем.

Перестройка дала людям свободу. Многие – и простые граждане, и крупные политики – оказались к ней не готовы. Не готовы психологически, культурно, интеллектуально. Но новая попытка построить свободную страну обязательно будет. К свободному обществу, демократическому государству придется идти буквально по «лезвию бритвы», чтобы избежать хаоса, не потерять страну. Думать об этом надо уже сейчас. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(3)


Георгий Покровский 12:10 19.05.2015

Осуществить программу Г.Явлинского "500 дней" в девяностых было бы ой как здорово. Она не решала все проблемы разом, но была отличным шагом.

Pandemonium Pandemonium Георгий Покровский 13:18 19.05.2015

Программа действительно стоящая была, но ее изменили и как следствие получили совершенно другой результат, а теперь удивляются.

Егор Решетов Pandemonium Pandemonium 22:29 19.05.2015

Ее, к сожалению, разменяли на спокойствие Николая Рыжкова и истерический капитализм Егора Гайдара



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


«Боимся мы истории своей, косматой нищенки, старухи бесноватой»

«Боимся мы истории своей, косматой нищенки, старухи бесноватой»

Борис Колымагин

Сакральный смысл времени и места в духовной поэзии советского андеграунда

0
259
Моонзундский «Беовульф»

Моонзундский «Беовульф»

Александр Заболотский

Роман Ларинцев

Единственный «настоящий» немецкий десант на советско-германском фронте

0
10999
Есть ли будущее у славянских народов бывшего СССР

Есть ли будущее у славянских народов бывшего СССР

Александр Ципко

Недооценка роли тюркских республик стала исторической ошибкой

3
6602
Сокрушить армаду советских танков

Сокрушить армаду советских танков

Владимир Щербаков

Как принималось решение о создании американской реактивной системы залпового огня M270 MLRS

0
6448

Другие новости

Загрузка...
24smi.org