Бои за "Бейрут" на улице Стремянной

Фото со страницы кафе "Бейрут" в социальной сети

Хозяйка небольшого кафе ближневосточной кухни в центре Петербурга уже несколько дней находится под подпиской о невыезде, дома и на работе у нее прошли обыски, изъята компьютерная техника, заведено уголовное дело, которым занимается Следственный комитет. В Петербурге ставятся подписи под петицией в защиту «Бейрута» (так называется кафе), с ситуацией знакомятся оппозиционные депутаты и общественные организации.

Проверки и штрафы в отношении точек общепита – дело обычное. Однако резонанс в городе произошел по двум причинам. Во-первых, кафе на улице Стремянной знакомо петербуржцам еще с советских времен, оно называлось «Эльф» и почти как знаменитый «Сайгон» было культовым пристанищем для различной неформальной и артистической публики. Потом помещение было бесхозным, затем там было кафе «Кения», которое в итоге переехало, и только с февраля здесь был открыт «Бейрут». Несмотря на новую этническую экзотику, а может быть, благодаря ей, заведение быстро вернуло многих старых поклонников и обрело новых. Вторая причина – беспрецедентность санкций: к тому же, как выяснилось, части инкриминируемых нарушений пожарной и санитарной безопасности не было вовсе, часть была устранена (например, были куплены бактерицидная лампа и дополнительный умывальник).

Следственные органы отказываются давать комментарии по этому делу, а владелица «Бейрута» Лиза Извозчикова рассказывает журналистам, что обнаружила причину такой неприязни к кафе: администратор заведения узнал в следователе молодого человека, который пришел в «Бейрут» несколько месяцев назад и потребовал пустить его в туалет. Его поведение не понравилось сотрудникам, и в услуге ему отказали.

Депутат питерского Заксобрания яблочник Борис Вишневский вчера сообщил, что посетил «Бейрут» и «не нашел там опасности для жизни посетителей, которой пугает Следственный комитет». Правда, в Сети высказывается и мнение, что если бы кафе в этом месте называлось, как прежде, «Эльфом», то на защиту заведения вышло бы вообще пол-Петербурга: петербуржцы, как замечают социологи, могут хладнокровно отнестись к выросшим вдвое ценам в магазинах, но волнуются, когда «затронуты тонкие струны души».