0
946
Газета Антракт Печатная версия

06.04.2007

Античные кинохроники

'Жирный блеск' выдал страшную тайну Гомера

Александр Портнов

Об авторе: Александр Михайлович Портнов - доктор геолого-минералогических наук.

Тэги: гомер, илиада, пушкин, гнедич, кинохроника


гомер, илиада, пушкин, гнедич, кинохроника Смогли бы реализовать свой талант Шекспир, Байрон, Пушкин, если бы они родились слепыми?
Художник Ж.Энгр, «Апофеоз Гомера»

Исследователи творчества А.С.Пушкина потратили немало труда, прежде чем расшифровали найденное в рукописях поэта и тщательно зачеркнутое им двустишие:

Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера,
Боком одним с образцом схож и его перевод.

Пушкин язвительно подшутил над Н.И.Гнедичем, взявшим на себя величайший труд – перевод «Илиады» с древнегреческого на русский язык. Понимая, что такая даже шуточная эпитафия несправедлива, поэт никому ее не показал и старательно замазал: мы ее знаем только потому, что от пушкинистов невозможно скрыться даже Пушкину!

Но о «слепом Гомере» он написал вполне искренне, поскольку еще со времен Лицея помнил – как и все мы из школьного учебника древней истории – прекрасный бюст слепого поэта, созданный в Александрии в эпоху эллинизма, во II веке до н.э., через 6–7 столетий после смерти Гомера. Конечно, скульптор не знал, как выглядел великий поэт в действительности. Но почему он решил, что Гомер был слепым? Ведь слепота – величайшее несчастье, она лишает человека знания о бесконечном разнообразии форм и цветов мира! Давайте задумаемся, смогли бы реализовать свой талант Шекспир, Байрон, Пушкин, если бы родились слепыми? Могут ли слепцы создавать великие литературные произведения, поражающие читателя особо зоркой наблюдательностью и изощренной многоцветностью художественной палитры?

До нашего времени дошли две поэмы Гомера общим объемом более 50 печатных листов. Они позволили миллиардам читателей всех времен и народов оценить по достоинству замечательные особенности его творчества, в числе которых – удивительная точность описаний, образность, живость и яркость сцен. Но еще сильнее поражают читателя постоянные «крупные и мелкие планы», замечательные «пейзажные зарисовки» и разноцветность картин, проходящих в поэмах бесконечной чередой. Разве может слепец сказать: «Солнце тем временем село, и все потемнели дороги...» или заметить, как «...от широкого веяла, сыплясь по гладкому току,/ Черные скачут бобы иль зеленые зерна гороха...» (Ил., п. 3, 588).

Разве способен незрячий передать мгновенный взгляд пловца, взлетевшего на гребень высокой волны: «Поднятый кверху волной и взглянувши быстро вперед,/ Невдали пред собою увидел он землю...» (Од., п. 5, 392).

Действительно, это ощущение знакомо всем, кто плавал в штормящем море, оно длится всего лишь мгновение, но Гомер передал его с предельной точностью. А как объяснить словно бы «вставленные в рамку» детальнейшие пейзажи: «В зимнюю пору громовержец Кронион восходит и,/ Ветры все успокоивши, сыплет снег непрерывный,/ Гор высочайших главы и утесов верхи покрывая,/ И цветущие степи, и тучные пахарей нивы;/ Сыплется снег на брега и на пристани моря седого,/ Волны его, набежав, поглощают...» (Ил., п. 12, 279).

А вот наблюдение, сделанное, можно сказать, «под увеличительным стеклом»: «Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,/ Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам...» (Од., п. 5, 432).

В современной минералогии используется термин «жирный блеск»: он встречается у минералов редко и характерен для полированного известняка, студентов-геологов долго приучают распознавать этот специфический блеск. Но Гомер его заметил три тысячи лет назад! Вот как выглядит у него описание сидений, изготовленных из белого греческого известняка и отполированных античными задами: «...он сел на обтесанных, гладких, широких/ Камнях, у двери высокой служивших седалищем; белых,/ Ярко сиявших, как будто помазанных маслом...» (Од, п. 3, 406).

Наконец, у Гомера можно найти «кадры документальной кинохроники», передающие такие ужасные детали кровопролитной битвы, что от них у зрителей волосы встанут дыбом: «С громом упал он, копье упадавшему в сердце воткнулось,/ Сердце его, трепеща, потрясло и копейное древко!..» (Ил., п. 13, 442).

Описать, как колеблется торчащее из тела копье в ритме проколотого им умирающего сердца, – за всю историю поэзии на такое оказался способным один лишь великий Гомер. Но для этого он просто должен был видеть!


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Обошлось  без харассмента

Обошлось без харассмента

НГ-EL

Итоги уходящего литературного года: мундиаль, Арина Родионовна и елка на шкафу

0
4586
Виноват полицмейстер, а не поэт и цензор

Виноват полицмейстер, а не поэт и цензор

Прилепин, Петрушевская, филологи из Петербурга и объяснительная от академика XVIII века

0
967
Гении разнятся окраской, а не величиной

Гении разнятся окраской, а не величиной

Павел Глушаков

Инна Ростовцева о Заболоцком, Бахтине, Одоевцевой и о том, как вместо яйца часы сварили

0
3750
Второе пришествие Воланда

Второе пришествие Воланда

Владислав Артемов

Отрывок из романа «Император»

0
3424

Другие новости

Загрузка...
24smi.org