0
7095
Газета Наука Печатная версия

14.06.2017 00:01:05

История о двух академиках-шутниках и одном академике-правозащитнике

Парный портрет в интерьере химической посуды

Юрий Магаршак

Об авторе: Юрий Магаршак – главный редактор New Concepts Journal, Нью-Йорк

Тэги: семенов, капица, история


Тот самый знаменитый двойной портрет Петра Капицы и Николая Семенова.	Художник Борис Кустодиев. 1921
Тот самый знаменитый двойной портрет Петра Капицы и Николая Семенова. Художник Борис Кустодиев. 1921

Для начала – воспроизведу историческое событие, которому посвящена эта заметка, в том виде, в каком оно описано в путешествующем по Интернету анекдотическом изложении.

Из Академии наук СССР исключали Андрея Дмитриевича Сахарова. Позориться никому не хотелось, но… надо. Кворум собрали под страхом кадровых репрессий, куратора из ЦК прислали, и «процесс пошел», хотя довольно вяло... Уж очень не хотелось позориться!

И вот какой-то член-корреспондент, косясь на закаменевшего лицом куратора, робко заметил, что, мол, оно, конечно, и А. Сахаров поступил с советским народом нехорошо... Но вот незадача: «академик» – звание пожизненное, и еще не бывало, чтобы академиков исключали... Нет прецедента...

На этих словах нобелевский лауреат, академик Петр Леонидович Капица оживился. «Как нет? – звонко возразил он. – Есть прецедент!»

Куратор из ЦК КПСС облегченно вздохнул, а Капица добавил: «В 33-м году из Прусской академии наук исключили Альберта Эйнштейна!»

Наступила страшная тишина – и Сахаров остался Советским Академиком.

К этой кажущейся анекдотичной истории о попытке изгнания Сахарова из Академии наук СССР, являющейся тем не менее исторической, к которой добавить нечего, кроме как улыбнуться, считаю необходимым добавить несколько слов. И внести исправления, следуя рассказанному Сергеем Петровичем Капицей у него дома, в квартире на Ленинском проспекте, где я по его любезному приглашению по нескольку дней несколько раз останавливался, будучи при выезде из СССР, как и все уезжавшие во времена Брежнева, Андропова и Черненки, лишен жилья.

Прямо над столиком, у которого мы сидели, попивая сухое вино (какой именно марки, не помню) и по обыкновению разговаривая, висел парный портрет нобелевских лауреатов Капицы и Семенова. Тогда еще, разумеется, не лауреатов никаких премий и не академиков, а молодых.

– Простите, Сергей, но мне кажется, что это работа Кустодиева, – удивленно заметил я. (По настоянию Сергея Петровича я называл его, когда не было посторонних, Сергеем).

– Ваше наблюдение, Юра, верное. Это портрет моего отца и его друга Николая Николаевича Семенова.

– Неужели оригинал? – спросил я, зачарованный и удивленный.

– Конечно оригинал, – ответил Сергей Петрович.

– А в Третьяковке? Что висит в Третьяковке? Неужто копия? В то, что Кустодиев написал второй такой же портрет, трудно поверить.

– Что висит в Третьяковской галерее, не знаю. Но это бесспорный оригинал, который хранился в нашей семье с момента написания картины Кустодиевым.

– Парный портрет для Кустодиева, мне кажется, не характерен.

– Вы правы, Юра. Но дело было такое. Мой отец со своим другом Николаем Николаевичем, тогда и всю жизнь для него, разумеется, Колей Семеновым, оказались в мастерской у Кустодиева, куда их кто-то привел. Веселые и нахальные молодые люди сказали, взглянув на портрет Шаляпина, прислоненный к стене:

– Вы, Борис Михайлович, портреты великих людей пишете. Как и Илья Ефимович Репин, который портрет великого психиатра Бехтерева написал. А напишите и наш портрет! Двух молодых советских ученых, за которыми будущее.

– А вы что, известны на весь мир? Или лауреаты Нобелевской премии, как Павлов? – удивился нахальству почти мальчишек великий художник.

– А что, если мы будем лауреатами Нобелевской премии? – заявили друзья. – И вы будете тем единственным-первым, кто нас в предвидении будущего молодыми увековечит!

Кустодиев пригляделся к веселым молодым людям, несомненно увидев в них нечто весьма необычное, и написал их парный портрет. Вот этот.

– Удивительно, что и Семенов, и мой отец действительно стали лауреатами Нобелевской премии по химии и физике соответственно, – продолжил Сергей Петрович Капица. Так что картина и в самом деле оказалась в каком-то смысле пророческой.

– Видимо, Петр Леонидович и Николай Николаевич были уникальны не только в науке, но и в веселье, – заметил я, разглядывая знаменитый портрет, на котором изображены не двое, а трое: Капица, Семенов и (на переднем плане) какой-то не то научный, не то как бы научный прибор. – Иначе Кустодиев нипочем не увековечил бы их своей к тому времени всесоюзно известной кистью.

– Наверняка именно так и было. Наука ведь неотделима от юмора, – улыбнулся Капица, сидевший передо мной. – Шутка о том, что они будут нобелевскими лауреатами, оказавшаяся не шуткой, убедила Кустодиева написать портрет двух никому не известных юношей. Но это не единственная вошедшая в историю парная шутка Семенова и Капицы. Вторая, ставшая исторической, хотя она и не афишировалась, намного более важна.

– И что же это была за шутка? – спросил я, ожидая рассказа.

– Вторая совместная шутка Петра Леонидовича и Николая  Николаевича была осуществлена и придумана, когда оба они были уже всемирно известными академиками. Президент Академии наук СССР получил из Политбюро ЦК КПСС и от «кураторов» предписание лишить академика Сахарова звания академика. Повестка дня собрания, на котором должна была быть проведена акция остракизма, стала известна заблаговременно, ее не секретили почему-то. И вот мой отец, человек, как известно, решительный, и его с молодых лет друг Коля, к тому времени, как и папа, академик и нобелевский лауреат, решили разыграть на позорящем Академию заседании двухходовку, заготовленную заранее. Перед тем как вопрос об исключении Андрея Дмитриевича Сахарова был поставлен на голосование, в зале послышался голос Николая Николаевича Семенова: «Но ведь академик – звание пожизненное. Прецедента исключения из Академии наук академиков не было».

– Как не было? Эйнштейн был исключен из Прусской академии наук, – четко произнес мой отец.

После этого, казалось бы, импровизационно возникшего диалога наступила тягостная для присутствовавших в зале «кураторов» тишина. Ученые же с облегчением выдохнули. И Сахарова – вопреки приказанию «сверху» – из академиков Академии наук СССР не исключили. Так что это была не первая парная шутка моего отца и Семенова. Наверно, их было много. Но две несомненны. Предотвратившая изгнание Сахарова из академиков и написание парного портрета, на который вы сейчас смотрите, Кустодиевым.

– Замечательная история. Мне только кажется, что, приготовив ставшую исторической двухходовку, ваш отец и Николай Николаевич рисковали, что их ошибку заметят. Насколько я помню, в 1933 году, после назначения Гитлера канцлером, Эйнштейн вышел из Прусской академии наук сам. Так что, утверждая, что Эйнштейна исключили из Прусской академии наук, ваш отец ошибался.

– Вы правы, конечно, Юра. И это была не единственная неточность в ставшем историческим диалоге.  Из Академии наук СССР во времена Сталина немало академиков исключили. Даже таких, как Туполев, Лихачев, Тарле... Из не академиков, правда, а членов-корреспондентов был после бегства в Америку исключен великий физик ХХ века Гамов, создатель теории Большого взрыва Вселенной. Во время Большого террора из Академии было исключено сразу около 20 расстрелянных как враги народа и сосланных в лагеря академиков и членов-корреспондентов. О чем и Семенов, и мой отец, разумеется, знали. Но решили, что в реальных условиях заседания, как в игре в шахматы с ограничением времени на обдумывание ходов, она сработает. Что с неточностью утверждений никто спорить не станет. Хотя у кого-то из академиков (люди ведь сверхэрудированные) они сразу, без сомнения, промелькнут в головах.

Потому что, начав копаться в том, что Эйнштейн вышел из Прусской академии наук в знак протеста против антисемитской политики Гитлера, и вспоминать об изгнании Туполева, Тарле, Лихачева и Гамова из академиков в сталинские времена, а после этой нелицеприятной дискуссии изгнать Сахарова по аналогии с ними, означало бы повредить Академии в правление Брежнева и ему самому в глазах всего мира во много раз больше. То есть совсем опозорить.

В Политбюро и на Лубянке об этом после бунтарского с точки зрения КПСС неповиновения Академии, без сомнения, размышляли. Наверняка о том, что и прецеденты изгнания из Академии наук СССР были, и Эйнштейн из Прусской академии наук не был изгнан, а вышел из нее сам. Наверх донесли, кому положено такие вещи докладывать. Но где-то в верхах – в Кремле или на Лубянке, не знаю, – решили не будоражить проблему. Оставив Сахарова в Академии, но лишив всех советских наград. На что согласия Академии не требовалось. И не посадив Сахарова в тюрьму, а «всего лишь» отправив в ссылку. Проявив – по понятиям того времени – гуманизм. Что Николай Николаевич Семенов и мой отец, прежде чем разыграть спасительную для лица Академии наук двухходовку, позволившую Академии не выполнить приказание партии, сохранив порядочное лицо, без сомнения, заранее просчитали.

– А что это за стеклянный прибор в руках у Семенова? – спросил я, продолжая вглядываться в картину. – В химических лабораториях я ничего ему подобного не видал. Зато он очень похож на самогонный аппарат, который в Новосибирском академгородке показывал мне в выделенном ему доме академик Александр Данилович Александров. Сообщив, перед тем как разлил по рюмкам приготовленный в нем напиток, что самогон он гонит не из пшеницы и не из опилок, а из водки «Столичной», продаваемой в СССР в каждом городе и деревне, улучшая тем самым качество алкоголя, который пьет многомиллионный советский народ. И, стало быть, его перегонка не нарушает закон о самогоноварении, а способствует увеличению продолжительности жизни населения.

– О том, что это за прибор на первом плане картины, ни отец, ни Николай Николаевич Семенов мне не рассказывали, – улыбнулся Капица. – А мне не пришло в голову спросить об этом отца. Хотя пошутить таким образом, разыграв и ничего не понимавшего в химических опытах Кустодиева, и тех, кто видит эту картину вот уже без малого век, было очень в их духе.

* * *

Такое вот уточнение и добавление к гуляющей по Интернету исторической байке. Я считаю необходимым их сделать в память и об ушедшем из жизни, ставшем в последние годы его жизни моим большим другом Сергее Петровиче Капице. А также во имя (как ее называют) Правды Истории.

Нью-Йорк


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Не переходите дорогу черной кошке!

Не переходите дорогу черной кошке!

Андрей Рискин

0
1091
Храни его, о Вакх

Храни его, о Вакх

Евгений Лесин

Андрей Щербак-Жуков

Теория и практика еды в книгах писателей и ученых, химия и литература, а также гимн шумерской богине пива

0
1749
Гугельхупфы, рожденные отвращением

Гугельхупфы, рожденные отвращением

Александр Стрункин

Про чумных монстров, болезнетворных карликов и моровую деву

0
332
Не только трагедия

Не только трагедия

Лев Львов

Национальный герой Парагвая, французская сказочница и другие русские изгнанники

0
764

Другие новости

Загрузка...
24smi.org